https://vogazeta.ru/articles/2018/12/20/person/5594-p..
Дмитрий Быков (интервью) // "Вести образования", 20 декабря 2018 года
— Вы говорите, что для вас педагогика состоит не в том, чтобы воспитать гражданина, а в том, чтобы вырастить профессионала. А как же Пушкин с его «Exegi monumentum», который в свой жестокий век восславил свободу и милость к падшим призывал? Эти строки и сегодня способны пробуждать «чувства добрые», воспитывать гражданина. — Но это уже о литературе. А если говорить о педагогике, то у меня есть глубокое убеждение: единственным проявлением совести в человеке является его профессионализм. Потому что область профессии — это область критерия. Мы можем легко договориться с собой о том, какой поступок добрый, а какой — злой. Любой общественный деятель может сказать: я пошел на компромисс с властью потому, что так было нужно для больных, обреченных… Моральные критерии — очень зыбкие. Мне когда-то Синявский сказал в частном разговоре: «Я никогда в своих истинных побуждениях не исходил из этики (потому что с совестью легко договориться), а только из эстетики, потому что в ней есть абсолютные критерии. Такой-то критерий красив, а такой-то — некрасив. Такой-то поступок красив, а такой-то — нет. Вот мне говорят: на улице стоят нищие старухи, и это неэтично. Но ведь прежде всего это — неэстетично».
И это правильно. Потому что этическое — это всегда зона компромисса, а в эстетике — не собьешься. Тютчев, допустим, был консерватором. Но консерватизм Тютчева относителен, а эстетичность выводила его всегда на правильные решения. Эстетически ему не нравился Николай I. Он сказал:
«Не богу ты служил и не России,
Служил лишь суете своей,
И все дела твои, и добрые и злые, —
Все было ложь в тебе, все призраки пустые:
Ты был не царь, а лицедей».
Это говорит консерватор из консерваторов! И Лермонтов, и Толстой во многих своих взглядах крайне консервативны. Но притом они эстетически не фальшивы. А то, что мы сегодня наблюдаем под видом патриотизма, это прежде всего эстетически фальшиво. Моя задача как учителя — дать школьнику эстетически последовательные представления. Научить его отличать плохой текст от хорошего.
Основа совести — профессия. Не может быть совестливым человеком тот, у кого нет профессии. Поэтому, когда меня знакомят с очередным общественным деятелем, я всегда интересуюсь его профессией. Но у большинства из них ее нет.
— Я давно хотела спросить про Вашу теорию «погружения». Это когда Вы говорите с неподготовленными детьми на сложном для них языке, и они спустя короткое время начинают Вас понимать. Как это возможно?
— Главная страсть детей — потребность чувствовать себя умными. За первые 10 минут урока вы должны употребить такое количество «умных» слов, чтобы они были полностью очарованы собой (горды, что с ними так разговаривают). И через 10 минут они начнут все понимать. Если вы сначала употребляете слово «имманентное», они не понимают, о чем речь. Но на втором часу занятий они догадаются.
— А для Вас важен интеллектуальный уровень учеников? — Неудобно об этом говорить, но важно прежде всего их моральное беспокойство. По-настоящему способны воспринимать учителя только дети, у которых проблемы в личной и школьной жизни. Думающие и тревожные. Это может касаться и литературы, и истории, но может и физики. К учителю особенно расположен тот ребенок, которого не всегда понимают дома или в классе. Это гадкие слова, потому что получается, что вы должны фрустрировать их сами. Но надо просто помнить, что ребенок, подготовленный жизнью к сложным и неоднозначным мыслям, более восприимчив к науке. У меня в классе Достоевского лучше всех понимала девочка, у которой были серьезные проблемы дома. Так вот, она его чувствовала потому, что жила в аду, и этот ад был ей близок. Как это ни ужасно говорить, но благополучным детям русская литература не понятна. Это же касается ребенка, изучающего физику. Заинтересоваться наукой способен тот, у кого в жизни не всё получается. Единственным ключом к мозгу является эмоциональная нестабильность или по крайней мере сомнение в однозначной, ясной, примитивной картине мира.
— Многие Ваши ученики идут в гуманитарии? — Нет. Я им сразу говорю: любое образование, кроме филологического! Большинство идет в юристы, финансисты и переводчики. Чтобы в руках был способ заработка.
— То есть для Вас главное — формирование личности. — Нет, главное для меня все-таки знания. Но знания начинаются с интереса, а пробуждение интереса — это и есть формирование личности. Желательно, чтобы эта личность могла заработать на жизнь. Меня не занимают люди, которые ничего не умеют. Меня интересуют переводчики, критики, журналисты, экономисты… Литература не может быть способом заработка. Я не живу на литературные гонорары.
Вход
FAQ
Поиск
