Во время Парада победы на Красной площади в составе Всевеликого войска Донского пройдут исповедующие буддизм казаки. Об этом агентству РИА Новости рассказал старший администратор «Золотой обители Будды Шакьямуни» Йонтен гелонг.
По его словам, троих казаков проводили и благословили в центральном хуруле (буддийском храме) Калмыкии. Он пояснил, что «до революции у калмыков было много казаков и не только донских, и все они были буддистами».
Во время Великой Отечественной войны оборону на Дону в 1942 году в составе 51-й армии держала 110-я отдельная Калмыцкая кавалерийская дивизия.
https://lenta.ru/news/2021/05/09/parad/Цитата:
Ой-да подули ветры злы-ы-е
Да-а с восточной стороны-ы
И сорвали желту шапку
С моей буйной головы...
Я некоторое время ожидал комментария, но его не последовало. Тогда я
сам решился нарушить молчание.
- Насчет ветров с востока я еще понять могу, - сказал я, - как
говорится, ex orienta lux. Но почему шапку-то срывает?
- А чтоб привязанностей не было.
- А почему шапка желтая?
- Так мы ж Гелугпа. Вот и шапки у нас желтые. Были бы Кармапа, так
шапка была бы красная. А если бы были Бон-по, как на Дону, так она бы
черная была. Но сущность за всем этим одна. Как голова пропадать будет,
так какая ей тогда разница, какая на ней была шапка? А с другой стороны
подойти - там, где воля начинается, никакие цвета уже ничего не значат.
- Да, - сказал я, - неплохо вас господин барон обучил. Только что же
это за самое главное, что начинается, когда буйна голова пропадает?
Игнат тяжело вздохнул.
- Вот тут-то и фокус, - сказал он. - Господин барон об этом каждый
вечер спрашивают. А сказать никто не может, хотя все и стараются. Ты хоть
знаешь, что бывает, когда кто из ребят на такой вопрос отвечает?
- Откуда же мне знать, - сказал я.
- Господин барон его сразу же переводит в Особый Полк Тибетских
Казаков. Это совсем особый род войск. Можно сказать, краса и слава всей
Азиатской Конной Дивизии. Хотя, если подумать, не место такому полку в
конной дивизии, потому что те, кто в нем служат, не на лошадях ездят, а на
слонах.
Как же со слона-то шашкой рубить? - спросил я. - Неудобно будет.
- Неудобно, так на то она и служба, - сказал с усмешкой Игнат и
поднял на меня глаза. - Не веришь, барин? Ну и не верь. Я, пока на вопрос
господина барона не ответил, тоже не верил. А сейчас уже и верить не надо,
потому что знаю все.
- Так ты, значит, на этот вопрос ответил?
Игнат важно кивнул головой.
- Потому и хожу теперь, как человек, по полю. А не к огню жмусь.
- Что же ты сказал барону?
- А что я сказал, то тебе не поможет, - сказал Игнат. - Тут не изо
рта надо отвечать. И не из головы.
Барон сунул два пальца в рот и совершенно по-бандитски свистнул.
После этого случилось нечто абсолютно неожиданное и невообразимое.
Из-за узкой полосы невысоких кустов, поднимавшейся за нашими спинами,
неожиданно вышел огромный белый слон. Он появился именно из-за кустов,
хотя по высоте был раз в десять их выше, и я совершенно не в силах
объяснить, как это произошло. Не то чтобы он был маленьким в тот момент,
когда появился, а потом, приближаясь к нам, вырос в размерах в несколько
раз. И не то чтобы он вышел из-за какой-то невидимой стены, совпадавшей по
своему расположению с этими кустами. Выходя из-за кустов, слон уже был
неправдоподобно огромным, и вместе с тем он вышел именно из-за крохотной
полоски кустов, за которой вряд ли могла бы спрятаться и овца.
У него было шесть бивней - по три с каждой стороны. Я решил, что
галлюцинирую, но потом сообразил, что если то, что я вижу - галлюцинация,
то вряд ли она сильно отличается по своей природе от всего остального.
Игнат подошел к слону и бойко вскарабкался на него по расположенным
друг под другом бивням, которые образовывали некое подобие лестницы. Вел
он себя так, словно всю жизнь перед этим только и делал, что объезжал
белых слонов с шестью бивнями на пригрезившихся кому-то плоскогорьях, -
повернувшись к костру, где молча сидели фигурки в хаки и желтых шапках, он
помахал им рукой, повернулся и ударил слона пятками. Слон двинулся вперед,
сделал несколько шагов, а затем я увидел ослепительную вспышку света, в
которой он исчез. Вспышка была такой яркой, что почти с минуту я не видел
вообще ничего, кроме ее желто-фиолетового отпечатка на сетчатке моих глаз.
- Забыл предупредить, что будет вспышка, - сказал Юнгерн. - Это
вообще-то вредно для зрения. У нас в Азиатской Конной Дивизии в таких
случаях было принято защищать глаза повязкой из черной материи.
- А что, такие случаи часто бывали?
- Раньше да, - сказал барон. - Бывало, что и по нескольку раз в день.
При такой частоте вообще ослепнуть можно. Это сейчас народ как-то
измельчал.
- Что это там желтое на траве? - спросил я. - Или это у меня пятна
перед глазами?
- Нет, не пятна, - сказал барон. - Это шапка Игната.
- А, буйны ветры сорвали? С восточной стороны?
- С вами положительно приятно беседовать, Петр, - сказал барон, - все
понимаете. Хотите взять ее на память?
Я нагнулся и поднял ее с земли. Папаха пришлась мне как раз впору.
Некоторое время я размышлял, что мне делать со своей, - не придумав ничего
лучше, я просто бросил ее на землю.
- На самом деле я понимаю далеко не все, - сказал я. - Чего,
например, я не понимаю совершенно, это где вы в такой глухомани раздобыли
слона.
- Милый Петр, - сказал барон, - вокруг нас бродит невероятное
количество невидимых слонов, поверьте мне на слово. Их в России больше,
чем ворон.