Форум атеистов Рунета

... А тем временем история с биксом получила неожиданное продолжение:

Даже история жизни этого злосчастного бикса даёт опровержение.

Ну, это железяка, и своей воли не имеет, и чувствовать не может, а потому ему не всё ли равно - будет вмещать он халаты или салфетки для стерилизации в автоклаве; будет ли выброшен после поломки, или станет мусоркой для окурков, емкостью для выбрасываемых после укола или взятия крови ваток; будет ли служить барабаном или барбекюшницей...
Другое дело человек: у него свободная воля есть (или, в идеале, должна быть).

Я, всё-таки склоняюсь к тому, что свобода воли миф.

Без свободы мышления она действительно превращается в миф.

СВОБОДА мышления, тоже отчасти миф.

Потому, что далеко не все земляне МОГУТ свободно мыслить?

Ну, в данном случае "мочь" = "уметь". Другое дело: чтобы уметь - надо этому учиться, а учиться этому хотят далеко не все...

Еще одним приемом противников абортов в словесных баталиях служит следующее рассуждение. Неважно, страдает или нет зародыш в настоящее время. Его ценность заключается в его потенциальных возможностях. Аборт лишает его шанса прожить полноценную человеческую жизнь в будущем. Этот аргумент с максимальной полнотой проявляется в риторическом рассуждении, единственным оправданием которого против обвинения в нечестности служит его дремучая глупость. Речь идет о бытующем в нескольких вариантах «Великом софизме о Бетховене».

Нижеприведенную его разновидность в книге «Наука о жизни» Питер и Джейн Медавар [194]приписывают члену британского парламента и известному приверженцу католицизма Норману Сент-Джону-Стевасу (ныне лорду Сент-Джону). Он, в свою очередь, позаимствовал его у Мориса Баринга (1874–1945), хорошо известного обращенного католика и близкого соратника таких непоколебимых поборников католической церкви, как Гилберт Кит Честертон и Хиллари Беллок. Аргумент представлен в форме воображаемого диалога между двумя врачами:

«Хочу узнать ваше мнение насчет прерывания беременности. Отец страдает сифилисом, мать — туберкулезом. Из четырех родившихся детей первый был слепым, второй умер, третий — глухой идиот, у четвертого туберкулез. Что бы вы сделали?» — «Прервал бы беременность». — «Что ж, вы убили бы Бетховена».

В Интернете полно так называемых сайтов в защиту жизни, неустанно пересказывающих эту дурацкую историю, легко меняя при этом основные факты. Вот другой вариант: «Если бы вы знали беременную женщину, у которой уже было восемь детей, трое из них — глухие, двое — слепые, а один — умственно отсталый (все это потому, что она болела сифилисом), посоветовали бы вы ей сделать аборт? Если да, то вы убили бы Бетховена». [195]В новом пересказе легенды великий композитор из пятого ребенка становится девятым, количество глухих детей возрастает до трех, слепых — до двух, а сифилисом болеет не мать, а отец. Большая часть из 43 веб-сайтов, которые я обнаружил, разыскивая разные версии этой истории, приписывают ее не Морису Барингу, а некоему Л. Р. Агнью, профессору медицинского факультета Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, который, по утверждениям, выдвинул эту дилемму студентам, а затем огорошил их: «Поздравляю, вы только что убили Бетховена». Полагаю, стоит милосердно усомниться в реальности существования Л. Р. Агнью: поразительно, как распространяются городские легенды. Мне не удалось выяснить, принадлежит ли авторство этой выдумки Барингу, или она существовала еще до него.

Ибо это — не что иное, как выдумка. Абсолютная ложь. На самом деле Людвиг ван Бетховен не был ни девятым, ни пятым ребенком своих родителей. Он был старшим или, строго говоря, вторым, но его старший брат умер, как это часто тогда случалось, в раннем младенчестве и, насколько нам известно, не был ни слепым, ни глухим, ни умственно отсталым. Не существует никаких подтверждений тому, что у кого-то из родителей Бетховена был сифилис, хотя правда, что мать впоследствии скончалась от туберкулеза. В те годы это было обычным явлением.
Перед нами классический образчик городской легенды — поделки, специально разработанной и распространяемой заинтересованными в ее распространении людьми. Но для нашего обсуждения даже не так важно, что это ложь. Даже если бы это была чистая правда, проведенное на ее основе рассуждение довольно нелепо.

Чтобы указать на ошибочность аргументации, Питеру и Джейн Медавар вовсе не пришлось оспаривать правдивость истории: «Сделанные на основе этого аргумента рассуждения поражают своим софизмом, ибо если не настаивать на том, что сифилис отца и туберкулез матери повышают шансы рождения музыкального гения, то очевидно, что причиной, по которой мир лишился бы Бетховена, с тем же успехом мог стать и простой отказ от совокупления. [196]

Данное Медаварами презрительно-лаконичное объяснение опровергнуть невозможно (на ум приходит сюжет одного из коротких и мрачных рассказов Роалда Дала, в котором аналогичное «счастливое» решение не делать аборт дало миру в 1888 году Адольфа Гитлера). Но, чтобы понять смысл возражения, нужно освободиться от определенных религиозных стереотипов — или иметь толику ума. Ни один из 43 «защищающих жизнь» веб-сайтов с историей Бетховена, найденных мной в Гугле в день написания этой главы, не обращает внимания на нелогичность истории.

Каждый из них (кстати, все они — религиозные) клюнул на софизм, заглотив его вместе с поплавком. На одном даже указали как источник Медавара (написав его фамилию «Medawar»). Этим господам так хотелось уверовать в подтверждающий их веру софизм, что они не заметили: Медавары цитировали его исключительно в издевательском смысле.

Согласно справедливому замечанию Медаваров, логический вывод аргумента о «человеческом потенциале» заключается в том, что каждый раз, пропуская возможность полового сношения, мы лишаем человеческую душу шанса появиться на свет. По идиотской логике «защитников жизни», любой отказ способного к деторождению индивидуума от совокупления приравнивается к убийству потенциального младенца! Даже сопротивление насильнику может считаться лишением жизни потенциального ребенка (существует, кстати, немало «защитников жизни», отрицающих право на аборт и для жестоко изнасилованных женщин).