26 июня 363 года в битве с персами при Маранге погиб Флавий Клавдий Юлиан (р. 331), римский император в 361— 363, племянник Константина Великого, известный как Юлиан II Отступник, один из последних великих императоров Рима.Цитата:
Войска персов ударили по арьергарду римлян, а затем начали охват всей армии Юлиана в кольцо. Заслышав о нападении врага, Юлиан решил, как в свое время при Аргенторате, перегруппировать силы и поскакал разобраться в ситуации. Он так спешил к своим солдатам, что в суматохе забыл надеть доспехи. И тут произошло неожиданное. В горячке боя пущенное кем-то копье ударило Юлиана в область печени. Пытаясь вырвать копье правой рукой, Юлиан почувствовал, что грани наконечника копья рассекли ему сухожилия на пальцах. Раненого императора унесли в палатку, где несмотря на все усилия лекарей, спустя три дня Юлиан скончался.
Как пишет Аммиан Марцеллин, бывший с императором в этом походе, когда Юлиана унесли в палатку, солдат охватило невероятное воодушевление, ожесточение и горе побудили их к мести, и они ринулись на персов с удвоенной силой. Жестокая битва шла до самой ночи, и в конце концов персы были отброшены, хотя победа досталась римлянам дорогой ценой.
Гибель императора в бою породила массу домыслов и слухов. По одной из версий смерть Юлиана была на самом деле самоубийством: поняв, что положение его армии безнадёжно, он искал смерти в бою и кинулся на вражеское копье. Однако ни одно персидское подразделение не получило награды за то, что от их рук пал римский император. Аммиан Марцеллин считал, что гибель Юлиана произошла в результате несчастного случая.
Историк О.В. Вус считает, что Юлиан погиб в бою. В сумятице боя, в клубах песка и пыли, поднятых лошадьми, телохранители потеряли императора. В тот момент, когда Юлиан высоко поднял вверх руки, чтобы показать пехоте, что враг разбит и отступает, внезапно появился конный воин-араб из племени Бану Тайи, и нанес ему удар копьем.
Друг и учитель Юлиана Либаний обвинял в гибели императора христиан. Он писал:
«Кто же был его убийцей? — стремится услышать иной. Имени его я не знаю, но что убил не враг, явствует из того, что ни один из врагов не получил отличия за нанесение ему раны. […]И великая благодарность врагам, что не присвоили себе славы подвига, которого не совершили, но предоставили нам у себя самих искать убийцу. Те, кому жизнь его была невыгодной, — а такими были люди, живущие не по законам, — и прежде давно уже злоумышляли против него, а в ту пору, когда представилась возможность, сделали своё дело, так как их толкали к тому и прочая их неправда, коей не было дано воли в его царствование, и в особенности почитание богов, противоположное коему верование было предметом их домогательства».
В христианской традиции смерть Юлиана описывается так:
«Когда святой Василий Великий молился пред иконою Пресвятой Богородицы, – при которой было изображение и святого великомученика Меркурия с копьём как воина, – чтобы злочестивый царь Юлиан Отступник, великий гонитель и истребитель правоверных христиан, не возвратился из Персидской войны для истребления христианской веры, то увидел, что там, при иконе Пресвятыя Богородицы, образ святого Меркурия сделался на некоторое время невидимым, потом показался с окровавленным копьём. А в то самое время Юлиан Отступник был пронзен на Персидской войне копьем неизвестного воина, который тотчас после того сделался невидим»
Так же противоречивы сведения относительно последних слов Юлиана. Современный ему источник сообщает, что император, собрав свою кровь в пригоршню, бросил её в солнце со словами к своему богу: «Будь удовлетворён!». Около 450 г. Феодорит Кирский записал, что перед смертью Юлиан воскликнул: «Ты победил, Галилеянин!».
Однако очевидец и участник событий Аммиан Марцеллин ничего подобного не сообщает. Скорее всего, знаменитая последняя фраза Юлиана вложена в его уста церковными историками. Юлиан был похоронен в языческом капище в Тарсе, Киликия; впоследствии же тело его было перенесено на его родину в Константинополь и положено в церкви Святых Апостолов рядом с телом его супруги, в пурпурном саркофаге, но без отпевания, как тело отступника.