FatCat писал(а):
Взгляните на жизнь крестьян в царской России: тяжелее не придумаешь. Голод, холод, непосильный труд, теснота в избах... а уровень самоубийств довольно низок... Рабочие в городах жили несколько лучше - и уровень самоубийств там был несколько выше. А посмотрите, как велик был этот уровень в среде "золотой молодёжи" начала 20 века - в так называемом "серебряном веке"...
То есть, ИМХО, если человек занят постоянно борьбой за выживание - то ему некогда думать о всяческих глупостях. А вот достигнув определённого уровня благоденствия, он порой начинает "с жиру беситься".
С медицинской точки зрения вполне объяснимо: при различных уровнях материальной обеспеченности и напряженности труда, при психологических проблемах (которые, разумеется, по своему типу и выраженности не только у разных слоев населения, но и у разных конкретных людей тоже отличались) реализовались разные виды психологической защиты.
У крестьян
анозогнозический, основной принцип которого "не могу и не хочу ничего знать, и ни о чем думать" - вопрос лишь в том, что этот тип защиты реализуется только в состоянии максимальной психологической глухоты и умственного отупения (монотонный труд и восприятие смерти близких как обыденности этому способствует). При этом человек не думает ни о чем кроме работы, еды и сна, нередко даже не боится смерти (известная поговорка: "вот умрем-тогда отдохнем" тому подтверждением), И только тяжелейшая встряска могла заставить думать о чем бы то ни было другом. Такой встряской, толкающей на самоубийство было разве что особо трагичное событие, а еще чаще - открытая травля всей общины или даже опасение такой травли ("потерявшая честь девка" и т.п.). Кстати, примерно тот же тип поведения наблюдается во время войн, стихийных бедствий и т.п.
Рабочие - как мужчины, так и женщины - даже будучи неграмотны, так отупеть уже не могли: это не позволило бы выполнять работу, объективно более сложную чем крестьянская. Поэтому у реализовался другой тип защиты -
эргопатический, принцип которого "уход в заботы о насущных проблемах". А значит, и мысль о самоубийстве они гнали тем же, чем гонят ее многие современные женщины, да и мужчины из числа хороших мужей и отцов: "а как же моя семья, как дети без меня?" На самоубийство при таких обстоятельствах толкает только сознание: "моей семье будет хуже, если я останусь с ними" (инвалидность, осознаваемый свой алкоголизм, угроза ареста или сумасшествия, большие долги, и т.п.)
У студентов и прочей трудящейся интеллигенции (чиновники, врачи, учителя) ситуация была иная: не приходилось столь отчаянно заботиться о собственном выживании, однако в жизни были определенные ориентиры и цели. И потому (тем более что интеллект выше) реализовался
рациональный тип защиты: обдумывание ситуаций и активный поиск выхода из них, или напротив - способность убедить себя в том, что происшедшее не столь фатально чтобы его нельзя было перетерпеть. К самоубийству их толкала потеря тех моментов, которые были, или считались, основой их жизни (тяжелое разорение, лишение свободы, казавшееся непереносимым унижение, а более всего "крушение идеала" - была ли то семья, любовь, стремление к новому чину, или хоть к тому чтобы "сделать себе свой маленький садик и есть не купленный, а свой крыжовник").
Зато у "золотой молодёжи" не было ничего из этих моментов, и тут уж пышным цветом расцветали все нерациональные типы поведения:
Меланхолия, как пессимистический взгляд на все вокруг, осознание бессмысленности жизни (да, кстати и у определенного количества трудящейся интеллигенции это было – как и сейчас у офисных работников).
Неврастения – капризность, поведение по типу "раздражительной слабости", не исключено что в последующем к этому прибавлялось раскаяние за свое поведение(помните, у Л. Толстого так Николенька Иртеньев кается: «Я плохой, я гадкий, я раздражаю своего учителя, я сокращаю жизнь своей бедной матушке, я докучаю терпеливому моему братцу и довожу до слёз Машеньку»…)
Обессивно-фобический тип поведения - тревожная мнительность, страхи - в том числе страх тяжелой болезни, страх разорения, да и мистические: «боженька накажет за грехи». Защитой от тревоги становятся те или иные приметы и ритуалы, а когда они не помогают, может последовать самоубийство (впрочем, этот тип больше наблюдался в семьях помещиков, купцов, богатых мещан - да та же Катерина из "Грозы").
Сенситивность - чрезмерная озабоченность своим положением в кругу сверстников, производимым впечатлением, опасения, что окружающие станут из-за чего-то считать неполноценным, пренебрежительно или с опаской относиться, распускать сплетни и т.п. (примером - почти забытый рассказ Боборыкина о том, как одна девица в обществе, скажем так, испортила воздух – и хотя ей никто ничего не сказал, и не подал виду что заметил, но она пошла в соседнюю комнату и повесилась. Ну или вот более известное
http://ilibrary.ru/text/1694/p.28/index.html)
Эгоцентризм - выставление напоказ близким и окружающим своих страданий и переживаний с целью полностью завладеть их вниманием (а соответственно и самоубийство либо в форме протеста, либо «вот я умру, и вы все пожалеете». Либо нерассчитанная инсценировка самоубийства).
Эйфория - необоснованно повышенное настроение, желание получать от жизни всё. Поводом к самоубийству могло послужить ограничение привычного образа жизни (тяжелая болезнь, увечье, но также и разорение семьи, отъезд в провинцию и т.п.). Были также и сомнительные ситуации, когда нельзя было разграничить самоубийство и несчастный случай - да хоть те же передозы кокаина, рискованные прыжки на проходящие поезда, а на Волге высшим шиком было нырнуть под проходящий пароход или баржу.
Во сколько букв! - но это уж проблема такая, не ответишь коротко.