ПараллелизмыОдно из решений, хороших решений, предложил Леонид Петрович Татаринов, наш палеонтолог, специализировавшийся по зверозубым рептилиям, которые являются предками млекопитающих. Он подробно рассматривал процесс превращения зверозубых рептилий в млекопитающих. И Татаринову удалось показать, что вот эта вот картинка, которая нам всем вероятно памятна по нашему школьному учебнику общей биологии — ароморфоз, когда есть некая группа, у которой повышается уровень организации, она выходит на некий новый уровень, а дальше предковый ствол начинает ветвиться, там происходят более мелкие какие-то изменения, они осваивают новую экологическую нишу... Так вот, вся эта картинка, похоже, никакого отношения к действительности не имеет. В действительности — как было показано на том редком по полноте палеонтологическом материале — в нескольких эволюционных линиях (линиях «предок-потомок») зверозубых рептилий начинает возникать, и в каждой группе независимо, этот синдром из шести признаков, которые, собственно, и отличают млекопитающее от рептилии. Признаки те: преобразование косточек среднего уха, преобразование челюстного сочленения, появление мягких губ, расширение некоторых отделов мозга, и прочее, — все это в шести линиях рептилий начинает появляться параллельно, и просто одни группы набирают на выходе полный маммальный синдром, а другие так и остаются, так сказать, «недомлекопитающими». Эти группы, которые так и остались недомлекопитающими, от них сейчас остались только однопроходные (утконосы с ехиднами), они млекопитающими еще не являются, по-хорошему. Вот таких групп, таких незавершенных попыток маммализации, было еще четыре штуки, а группа, которая в конце концов набрала полный набор из всех шести признаков, она оказалась одна — та, которая дает начало нашим сумчатым и плацентарным.
Концепция была красива; бросились проверять — и оказалось, что на всех группах, где есть реальная палеонтология, в общем и целом всё очень похоже. Татаринов выдвинул термин «параллельная маммализация териодонтов» — ну, когда териодонты, вот эти зверозубые рептилии, делаются млекопитающими за счет параллельного появления маммальных признаков. После этого стали говорить и о «параллельной тетраподизации кистеперых», когда из кистеперых рыб получаются первые тетраподы — амфибии. Дальше — про «параллельную орнитизацию архозавров», когда рептилии, опять таки, обрастают перьями, получают пневматические кости и все прочие признаки птиц, опять таки, независимо. «Параллельная ангиоспермизация голосеменных», то есть когда цветковые возникают — как раз об этом мы будем говорить немножко позже. Более того, стало понятно, что можно уже говорить и о «параллельной эукариотизации», то есть, когда ядерные организмы из доядерных, видимо, получаются несколькими независимыми путями, ну и так далее.
То есть, это некий, действительно универсальный механизм, по которому происходят все крупные таксоны.
И возникает следующий вопрос: а что, собственно говоря, служит движущей силой и механизмом запуска этих процессов? То есть, на этом месте, конечно, немедленно вспоминаются гомологические ряды Вавилова, что мутирование по гомолоничным локусам, действительно, оно гораздо более вероятно; со времен Вавилова мы знаем, что если у вас есть некоторый признак, то вот ищи его и у родственников, и, скорее всего там чего-нибудь тоже найдешь. Все это правильно, как это объяснить с точки зрения генетики, в общем, понятно, но непонятным, по-прежнему, остается исходный пункт — начинается-то все как?
И на этом месте к Татаринову добавляется Александр Георгиевич Пономаренко, наш выдающийся и, наверное, крупнейший на данный момент палеоэколог, который как раз всесторонне все это дело исследовал на немножко другом материал. Он постоянно говорит, что концепция параллельной маммализации, которую выдвинул Татаринов, на самом деле, даже более глубокая интересная и мощная, чем это представлялось самому ее создателю. Дело не только в том, что эти параллельные «-зации» (как это теперь называют иногда на нашем сленге), подразумевают независимое и очень растянутое по времени
появление в предковой группе набора признаков появление признаков таксона-потомка, которое потом, со временем, сформирует полный синдром. Но самое главное — и вот в этом отличие Пономаренковского понимания от Татариновского, классического — что при этом процесс неизбежно захватывает целую кучу окружающих таксонов и, как мы увидим дальше, даже не биологическую компоненту экосистем. В процессе — и это самое главное — возникает куча положительных обратных связей, процесс приобретает характер цепной реакции, он становится самоускоряющимся и канализующим изменения в направлении, которое
задалось с самого начала. К.Еськов http://polit.ua/lectures/2011/04/15/eskov.htmlМы привыкли считать эволюцию очень медленным процессом, слишком медленным для того, чтобы реальные живые организмы, существующие здесь и сейчас , могли всерьез озаботиться eгo направлением и последствиями. говоря более cтpoгo, считалось, что естественный отбор не может создавать специальных приспособлений для оптимизации эволюционного процесса.
Постепенно мы начинаем осознавать, что эволюция ¬ слишком важная часть жизни, чтобы пустить ее на самотек. -------------------
В этом ярко проявляется закономерный характер эволюции.
В какой-то момент словно начинает носиться в воздухе новая идея, например идея появления млекопитающих. И многие разные группы, не сговариваясь, начинают развиваться в одном и том же направлении, хотя и немножко разными путями.
Сейчас многие палеонтологи пришли к тому, что наличие многочисленных параллелизмов при становлении нового крупного таксона является скорее правилом, чем исключением. Исключением же нужно считать отсутствие параллелизмов и строгую монофилию.
А.Марков "Рождение сложности"
П.С. Две цитаты из Маркова идут не подряд. Они выписаны из разных разделов книги.
Вход
FAQ
Поиск
