Сейчас новый роман Олди читаю-как же в тему:
когда я писал что до магии поднятия морали-даже язычники не додумались-я был прав
но художественная литература- на порядки богаче религии
Магия морали-через выстрел шанс-файтера:
Цитата:
Проповедник быстр, гораздо быстрее, чем ожидала Рут. Главное, он быстрее, чем ожидал сам Арчи. Молодость против опыта, и опыт выигрывает. Призрак восковой пули, растворившейся по выходу из ствола, поражает цель – светлую область над сердцем злосчастного Арчибальда.
Светлую?!
Только это удержало руку мисс Шиммер. Валяться бы Пастору на утоптанной земле с головой, разнесенной вдребезги, но выстрел из шансера патроном неизвестной марки, произведенный не в темную, а светлую, целиком и полностью неуязвимую для несчастий и «черных полос» область разметки...
С тем же успехом Пастор мог палить из детского пугача.
Арчи роняет оружие, которое извлек за миг до этого, падает на колени, сжимает ладонями виски.
Слезы текут по скуластому лицу, рот кривится в плаксивой гримасе:
– Господи! Как же я... Как дошел я до этого?
Пастор возвращает шансер в кобуру. Достает из кармана губную гармонику.
«Каюсь перед тобой, Господь! – поет гармошка. – Когда я осознал свой грех перед Тобой и не покрыл молчанием позора, я молвил: «Каюсь перед тобой, Господь!»...»
Тридцать первый псалом звучит легко и естественно.
– Шесть человек! Я убил их! Да, они были мерзавцами. Но я ли им судья?
«Каюсь перед тобой, Господь! И ты простил вину грехов моих...»
Гордыня! Моя проклятая гордыня!
Пастор садится рядом с Арчи. Пыльник стелется по земле. Свободная рука проповедника обнимает стрелка за плечи.
– Виски! Женщины!
«Молился беспрерывно я, о Боже...»
– Когда я в последний раз был в церкви?!
«...но, обходя свои грехи молчанием, я с каждою молитвою слабел...»
– Матушка, моя бедная матушка! Такой ли участи ты желала мне?!
«И тяжела была мне днем и ночью Твоя рука на мне...»
– Я оставил Дженни в тягости! Я даже не знаю, кого она родила! Что, если она умерла родами?!
«...и силы сердца истощались, как от жары...»
– Я вернусь! Дженни! Матушка! Я вернусь к вам!
«Блажен, чьи прегрешенья прощены и чьи грехи покрыты; блажен, кого Господь не укорит грехом...»
– Ждите! Я скоро!
Рут еле успевает выскочить из проулка и отпрыгнуть в сторону. Останься она на месте, и Арчи сбил бы ее с ног, так он торопился.
– Раскаяние, – Пастор даже не думает вставать. – Раскаяние малого калибра. Думаю, он сейчас разбудит местного священника и захочет исповедаться.
– Матушка? – интересуется Рут. – Дженни?
– Возможно. Но матушка и Дженни далеко, а раскаяние гложет его прямо сейчас. Поэтому – священник. Домой он уедет утром. Или не уедет. Говорю же, малый калибр. Вы еще намерены застрелить меня, мисс? Мои поздравления, я не услышал, как вы подкрались.
– Вы сами делаете такие патроны?
– Нет, покупаю у Зинников.
– У Зинников нет такого товара.
– А вы хотя бы раз спрашивали? Можете не отвечать, я и так знаю. Раскаяние, благословение, угрызения совести – люди интересуются такими патронами куда реже, чем проклятиями и несчастьями. Зинники, скажу я вам, мастера на разные штуки! Особенно если им хорошо заплатить.
Вход
FAQ
Поиск
