Форум атеистов Рунета

Первоначально была идея назвать эту статью «Атеизм и фальсификация истории», но, возможно, это название было бы не вполне точным. Термин «атеизм» может охватывать довольно разные ситуации. Лично неверующий человек, который определяет себя как «атеиста» может вполне спокойно (и даже благожелательно) относиться к религии – или, во всяком случае, не придерживаться той воинствующей мифологии, о которой речь пойдет в этой статье.

Среди атеистов (в этом смысле), несомненно, есть серьезные и добросовестные историки, к которым было бы несправедливо обращать упрек в фальсификации, и речь пойдет не о них. Тем более что их аудитория – как и аудитория любых серьезных исследований вообще – намного меньше, чем у той хлесткой и абсолютно непрофессиональной публицистики, которую легко найти в интернете. Сделав такую оговорку, в дальнейшем я буду использовать слово «атеисты» в отношении активных противников веры – от советских коммунистов, чье наследие еще живо во многих головах, до «новых атеистов» англоязычного мира, переводы книг которых находят у нас восторженную аудиторию, главным образом среди молодежи, не заставшей эпоху государственного атеизма.

Прежде всего потому, что они сами себя так называют, а более подходящего термина у нас нет.

Наложение «старого», советского, и «нового», переводного, атеизма проходит очень гладко – потому что старые партийные кадры и «новые» переводные авторы излагают одну и тут же картину истории, в которой разворачивается борьба между силами прогресса и реакции. Силы «разума» и «свободомыслия», несущие человечеству просвещение, гуманизм, победу над болезнями (и, в перспективе, даже смертью) теснят силы религии, которая держит род людской в оковах суеверия, глупости и жестокости.

Для этого вида атеизма религия «отравляет все» (Кристофер Хитченс), является «корнем всего зла» (Ричард Докинз), и передовые люди не должны «безразлично относиться к бессознательности, темноте или мракобесничеству в виде религиозных верований» (Владимир Ленин).

Приведу еще одну цитату:

«Для начала мы должны преодолеть собственное прошлое. Мы должны вырваться из костлявых рук, что тянутся к нам оттуда, пытаясь затащить назад в катакомбы, назад к зловонным алтарям и тайному счастью унижать и уничижаться».

Она могла бы принадлежать Ленину – или кому-то из антирелигиозных агитаторов советской эпохи, но мы находим её в книге британского журналиста Кристофера Хитченса «Бог не любовь».

Борцы с религией – исповедуют они коммунизм или либерализм, говорят ли они по-русски или по-английски – предлагают одну и ту же картину истории, и нам стоит рассмотреть, насколько она обоснована.

Великий миф атеизма
Одно из внутренних противоречий атеистического мировоззрения, с которым мы имеем дело, связано с вопросом о смысле – как отдельной человеческой жизни, так и истории в целом. Различные религиозные и философские системы могли расходиться почти во всем – но они были согласны в том, что у человеческой жизни есть смысл, она находится в контексте подлежащего осмыслению мироздания. Долг человека – осознать смысл и предназначение его бытия и жить сообразно его долгу и призванию, а миссия религии (и философии) помочь ему в этом.

Атеистическая картина мира резко отличается от любой другой тем, что постулирует бессмысленность мироздания – как это прекрасно формулирует Ричард Докинз, «во вселенной нет ни добра, ни зла, ни цели, ни замысла, ничего, кроме слепого, безжалостного безразличия».

В самом деле, в материалистической картине мира существа, обладающие разумом, способные мыслить и ставить осознанные цели, появляются очень поздно, в конце чрезвычайно долгого процесса, в котором никакого целеполагания и смысла не было и не могло быть.

Как сказал другой атеист, французский биолог Жак Моно, «Чистая случайность, абсолютно свободная, но слепая лежит у самых корней величественного здания эволюции, и в результате человек, наконец, знает, что он одинок в бесчувственных глубинах вселенной… Жизнь вообще и человек в частности – явление уникальное, единственное творение необъятной Вселенной, возникшее вопреки планам природы... Человек должен, наконец, пробудиться от тысячелетнего сна, и, пробудившись, он окажется в полном одиночестве, в абсолютной изоляции. Лишь тогда он, наконец, осознает, что, подобно цыгану, живет на краю чуждого ему мира. Мира, глухого к его музыке, безразличного к его чаяниям, равно как и к его страданиям или преступлениям… Человек, наконец, сознает свое одиночество в равнодушной бескрайности Вселенной, из которой он возник по воле случая».

Наша интуитивная убежденность, что «всё на свете было не зря, не напрасно было» – иллюзия, порожденная биологическими причинами, вероятно, полезная для выживания, но не имеющая никакой опоры в реальности.

Но – в резком контрасте со своей картиной мира – атеисты очень быстро начинают конструировать свой, атеистический миф, в котором во Вселенной обнаруживается и добро, и зло, и цель, и замысел, появляются ценности и обязательства.

Стоит уточнить, что слово «миф» используется здесь не в бытовом значении – «неправда, выдумка», а в том смысле, в котором это слово употребляют антропологи – повествование, объясняющее смысл и происхождение мира, место человека в нём и его обязательства по отношению к другим.

В самом деле, фраза «мы должны вырваться из костлявых рук, что тянутся к нам оттуда, пытаясь затащить назад в катакомбы» неизбежно предполагает, что, мы, во-первых, «должны», то есть у нас есть обязательства. Во-вторых, у истории есть правильное направление – подальше от «катакомб», к светлому будущему. В-третьих, есть некие поистине плохие люди, которые хотят помешать нашему движению.

В истории обнаруживается цель и направление, и человек обязан занять свое место на её правильной стороне, вместе с хорошими, добрыми, умными, смелыми людьми против дураков, трусов и негодяев.

Эта неспособность человека жить в бессмысленном мире уже сама по себе является сильным указателем на то, что безбожная картина попросту ложна – или, по меньшей мере, непригодна для жизни. Её невозможно придерживаться последовательно.

Но великий миф атеизма сто́ит того, чтобы рассмотреть его подробнее. С одной стороны, он решает те же задачи, что и другие мифы – наделяет мироздание смыслом и направлением, объединяет людей в общих убеждениях, задает систему координат, которая дает им возможность ориентироваться в этом пугающем и непредсказуемом мире.

Однако у этого мифа (по крайней мере, в его нынешнем виде) есть одна особенность – он носит преобладающе негативный характер; он живет отрицанием, а не утверждением.

Как заметил один комментатор, «атеист без епископа, чтобы на него нападать – это как рыба без воды, чтобы в ней плавать». Заберите у «новых атеистов» религию – и у них не останется ничего, никакого позитивного послания, которое они могли бы возвестить миру.

В христианской картине мира есть архивраг – сатана; но он никоим образом не является центральной фигурой – центральной фигурой является Бог, Который открылся людям через пророков во времена Ветхого Завета, а с наступлением полноты времен (Гал.4:4) – открывшийся в Лице Господа Иисуса Христа (Евр.1:1–2). Библия и церковная литература упоминают сатану, но они не тратят на разговоры о сатане 95% процентов своего времени. Начни христианин, вместо того чтобы сосредоточиться на Боге, посвящать все свои усилия разговорам о сатане, единоверцы могут счесть его духовно нездоровым.

В мифологии воинствующих атеистов их архивраг – религия – занимает абсолютно центральное место, всё их послание сводится к тому, что, как было написано на советском плакате, «Религия – яд, береги ребят».

Именно эта мифология и определяет подход к истории – причем борцам с религией нужно решать две задачи: обосновать, что религия везде и всегда была силой зла, «корнем всего зла» и «отравляла всё»; показать, что атеизм, напротив, нёс человечеству одни благодеяния.

Мы поговорим об этом подробно.

Охотники и собиратели
Исследователь отправляется в неизведанную область, чтобы рассмотреть её подробно и, возможно, составить подробное описание всего, что он встретит. Охотник – и собиратель – имеет другую цель. Он заранее знает, что он хочет найти; его интересуют только вполне конкретные вещи.

Подход борцов с религией к истории (да и современности) носит именно «охотничий» характер – они заранее точно знают, что они должны в ней найти. Не теория строится на основании данных – а сначала провозглашается теория, которая ни в коем случае не может оказаться неверной, а потом под нее подбираются примеры, придающие ей вид обоснованности и, главное, эмоциональной увлекательности.

Поскольку в истории мы всегда найдем примеры чего угодно – мы можем, по крайней мере, на чисто эмоциональном уровне, обосновать любую теорию, какую захотим.

Например, я захочу доказать, что рыжеволосые люди – источник всякого зла, а вот шатены, напротив, благодетели человечества. Перерыв горы исторических сочинений, я смогу насобирать примеры рыжих, преступления которых будут вызвать у нас отвращение и негодование, и добродетельных шатенов, которые вызовут у нас преклонение перед их благородством.

Если цвет волос того или иного исторического персонажа нам неизвестен, то у меня не будет ни малейших сомнений, что его можно задним числом определить по поведению: негодяи точно были рыжими, а хорошие люди – шатенами.

Если мне предъявят примеры обратного – добродетельных рыжих и злодеев-шатенов, у меня будет несколько вариантов поведения. Я могу просто игнорировать всё, что не вписывается в мою теорию; я могу вспыхнуть благородным негодованием на гнусных пособников рыжих, пытающихся затенить истину; я могу сказать, что негодяи-шатены были в душе рыжими, но скрывали это, а добродетельные рыжие – шатенами, просто исторические хроники лгут или ошибаются. Ведь не может же быть такого, чтобы моя теория оказалась попросту ложной!

Этот пример может показаться шуточным, но он достаточно точно описывает подход антирелигиозных авторов к истории. Например, Кристофер Хитченс в своем бестселлере «Бог не любовь», пишет, что борец за гражданские права чернокожих Мартин Лютер Кинг (баптистский пастор, политические речи которого были густо пересыпаны цитатами из Писания) на самом деле… не был верующим! Как пишет Хитченс, «Христианином Кинг был лишь в номинальном, а не истинном смысле этого слова». («Бог не любовь», глава 13). С чего он это взял? С того, что христиане (как явствует из текста Хитченса) просто обязаны быть злобными, мстительными «клерикальными садистами». Поскольку Мартин Лютер Кинг, как признает Хитченс, таковым не был, а действовал как «истинный гуманист» – остается только признать его христианство чисто номинальным.

А вот преступления Сталина, несомненного атеиста, были, по мнению Хитченса, напротив, обусловлены тем, что он «учился на священника в духовной семинарии в Грузии» и «педантично копировал папское обыкновение подгонять науку под догму», а коммунизм вообще был своего рода религией – идея, которая подробно рассмотрена в другой статье на «Азбуке веры».

То есть, если хороший человек – христианин, то он объявляется «номинальным», если злодей – атеист, он объявляется «религиозным». Этот несложный риторический прием и позволяет говорить о том, что «религия отравляет всё».

Конечно, читателя – не обязательно верующего – может поразить такая степень интеллектуальной нечестности. Но это – не случайная оговорка. Это – несущая конструкция для большинства антирелигиозной полемики. Религия должна отравлять всё. Верующие люди должны быть кончеными негодяями. Атеисты должны быть, напротив, благодетелями человечества. Если факты не укладываются в эту схему – они будут отброшены или интерпретированы с точностью до наоборот.

Это производит особенно сильное впечатление на фоне восхваления «разума» и «науки» и постоянных обличений «слепой веры», с которыми выступают те же самые люди. Конечно, люди вообще склонны погрешать против тех добродетелей, которые они проповедуют, но тут мы имеем дело с несколько другим случаем.

Не с грехами отдельных лиц, а с особенностью самой доктрины: разделять ту картину истории, которую рисуют «новые атеисты» (как и их советские предшественники), можно только отвергая ту добродетель интеллектуальной честности, которую они же полагают наиважнейшей.

Опора на устоявшиеся черные легенды
В качестве ярких примеров «зла религии», кочующих из книги в книгу (и из фильма в фильм), нам предлагаются чаще всего охота на ведьм и религиозные войны. Мы скажем несколько слов об этих явлениях.

Но сначала мы обозначим сам тип повествования, с которым мы сталкиваемся в антирелигиозной литературе. Это «черная легенда». Сам термин был впервые использован в 1914 году испанским историком Хулианом Худериасом для описания определенного типа антииспанской и антикатолической пропаганды, построенной на лжи и грандиозных преувеличениях, которая изображала испанцев прирожденными злодеями. Это пропаганда возникла в ходе острого соперничества между двумя сверхдержавами XVI века – Испанской и Британской империями – и продолжалась веками. «Испанские конкистадоры» и особенно «испанские инквизиторы», как и испанцы вообще, изображались людьми лживыми и подлыми, неукротимо кровожадными и зверски жестокими.

В реальности, конечно, обе империи не были невинны – но Испанская, насколько можно судить, обращалась с коренным населением своих колоний всё же не так плохо, как Британская. Испанцы, после некоторых богословских дискуссий, всё же признали индейцев за людей, обладающих бессмертной душой и человеческими правами.

Поскольку в итоге восторжествовала Британия, мы восприняли именно её версию как «известную всем образованным людям», и «испанская инквизиция» заняла свое почетное место среди наших страшилок.

Но само явление «черной легенды» гораздо шире – пропагандистская ложь или преувеличения, запущенные столетия назад в ходе политических конфликтов, получают самостоятельную жизнь, переписываются из текста в текст и в итоге обретают статус чего-то всем давно и несомненно известного, что совершенно излишне объяснять или доказывать.

Антирелигиозная пропаганда в значительной степени опирается на такие черные легенды – и одна из них состоит в том, что «средневековые инквизиторы сожгли миллионы женщин». Эта легенда глубоко вросла в сознание современного человека – я даже слышал версию о том, что в западной Европе нет красивых женщин, потому что их всех сожгли в Средние века. Люди даже искренне удивляются – а что, разве не так? Ну, мягко говоря, не совсем.

_________________
Я - православный онанист! Иисус -наш Господь и Спаситель!

Крестоносец, могу вам предложить поработать переводчиком Евгения. Вот, например:

Евгений писал(а):

Что хотел сказать Евгений? Он обижается, говорит, что я его специально не понимаю. А вы после каждого его поста грамотный перевод следом бы писали или толкование. Кстати, может Христос также бессвязно говорил, как Евгений, коли толкователи сойтись не могут о чём он?

как любит говорить Крестоносец-врете
я конечно понимаю обиженность душенки-что может простить, ненависть но не может простить равнодушие. но все жи ни разу и никогда я не высказывал вам ничего похожего на обиду
всегда подтверждал что понимать и ненужно и даже всегда подыгрывал во всем

вообще с адептами орфографии так тяжко-с ними во всем соглашаешься а тебе же такое вот спасибо-вот это действительно обидно
недавно МФА уверил меня в том что меня не понимает, а если и понимает то через ответы других(ну вот как вы через Крестоносца -хотите)
и я спокойно покритиковал его поэтический талант-будучи уверенным что самого поэта не обижу
а он -как понял, так неловко было

_________________
И свет во тьме светит, и тьма не объяла его..

В черной черной комнате, черный черный атеист-вторил черную черную легенду
клевета на католическую испанию со стороны англо-саксов и правда существует. и в промышленных масштабах шла больше не через науку а литературу (куда как более надежно для работы с обывателем)вон хоть Одиссею капитана Блада вспомнить. белые добрые пушистых британские пираты правильно грабят мерзких подонков испанцев
только вот какое отношение пропоганда протестантов против католиков, имеет к атеистам?
о том что лучше обращался с индейцами-достаточно на население южной и северной америки посмотреть. в Южной сплошь метисы.
так как да-католики признали индейцев людьми и записали их в низший класс-но своих сограждан
а протестанты сочли животными и по заветам, учившихся у них фюрера..

_________________
И свет во тьме светит, и тьма не объяла его..

Вера в сверхъестественное и охота на ведьм

Один из постоянных антирелигиозных аргументов можно сформулировать примерно так. «В Средние века люди верили в сверхъестественное; в частности, они верили в дьявола и способность ведьм и колдунов заключать с ним пакт, чтобы получать силу вредить своим ближним, губить посевы и насылать болезни. По обвинению в этих – как мы сейчас понимаем, мнимых – преступлениях было подвергнуто пыткам и казнено множество людей. Следовательно, вера в сверхъестественную реальность – зло».

В чем ошибочность этого аргумента?

Если сказать одной фразой, то вера в сверхъестественное чаще всего к охоте на ведьм не приводит. Кампании преследования невинных людей по абсурдным обвинениям совершенно не требуют веры в сверхъестественное и происходят в том числе в демонстративно атеистических обществах.

Следовательно, вера в сверхъестественную реальность как таковая не является их причиной.

Но нам стоит рассмотреть это подробнее.

Мы часто сталкиваемся – прежде всего, в антирелигиозной литературе – с рассказами о «миллионах» жертв охоты на ведьм, об истреблении невинных людей – прежде всего женщин – в геноцидных масштабах, что побуждает современных феминисток говорить о «гиноциде» (от греч. γυνή «женщина»), массовом истреблении женщин патриархальными клерикалами. (Хотя в реальности примерно треть казненных составляли мужчины.)

Легенда о «миллионах» жертв восходит к немецкому автору Готтфриду Кристиану Войту. В 1784 году он опубликовал статью, в которой попытался подсчитать общее число казненных. Он взял число ведьм, приговоренных в его городе в период с 1569 по 1683 годы (133), и предположил, что во всех городах христианского мира во все времена та же часть населения становилась жертвами подобных процессов. В итоге он пришел к грандиозной цифре 9 442 994 казней, которая была подхвачена (и подхватывается до сих пор) антирелигиозной пропагандой.

В действительности, по оценкам современных историков, число людей, казненных в ходе ведьмовских процессов, в период с 1400 по 1782 годы (то есть более чем за три века) составляет 40–60 тысяч.

Конечно, нам могут сказать, что ужасающая трагедия людей, казненных за преступления, которых они не совершали, от этого не становится меньше. Действительно, не становится. Но это разрушает аргумент против веры в сверхъестественное, о котором мы говорим. Люди в христианской Европе всегда и повсеместно верили в существование сверхъестественного мира вообще, и дьявола в частности. А вот «ведьмовская истерия» была явлением весьма ограниченным и спорадическим – и хронологически (это были не Средние века, как часто говорят, а более всего XVI-XVII столетия), и географически (более всего пострадали маленькие германские государства в составе Священной Римской Империи).

Там, где были сильны центральные власти, светские и церковные, «охота на ведьм» не получила распространения, и об этом надо сказать отдельно.

Всем известный тезис «инквизиторы сжигали ведьм» верен с точностью до наоборот. Инквизиция, после некоторых колебаний, занялась подавлением охоты на ведьм.

Испанский юрист и инквизитор Алонсо де Саласар-и-Фриас в 1610 году был направлен Супремой (верховным органом испанской инквизиции), чтобы расследовать многочисленные сообщения о деятельности сатанинских сект в испанской Наварре. Будучи чрезвычайно въедливым человеком, он изучил множество показаний, опросил тысячи людей и пришел к выводу, что свидетельства, на которых строились обвинения в колдовстве, не заслуживают доверия. Он не отрицал ни реальности дьявола, ни его козней – он просто констатировал отсутствие доказательств, на основании которых людей можно было бы предавать смерти. Более того, он указывал, что дьявол, будучи отцом лжи, может разогревать панику вокруг ведьм намеренно – чтобы вызвать смуту и побудить людей к убийствам.

На основании его доклада Супрема в 1614 году приняла строгие процессуальные требования к делам по обвинению в колдовстве и выпустила «Эдикт молчания», который запрещал разговоры о ведьмовстве и таким образом пресекал панические слухи.

С охотой на ведьм боролись отнюдь не научные атеисты – которых в ту эпоху не было, а люди явно «сверхъестественного» мировоззрения.

С другой стороны, сам феномен «охоты на ведьм» вовсе не требует религиозной веры. Конечно, он принимает несколько иные формы – людей обвиняют в преступлениях грандиозных и фантастических, но совершенных вполне «посюсторонними» способами.

Мы можем вспомнить сталинские чистки 1937–38-х годов, аналогичные события в других странах, например, Монголии, Кампучии и Китае. Люди точно так же становились жертвами абсурдных обвинений, под пытками были вынуждены «сознаваться» и оговаривать других, а потом отправлялись на казнь.

От охоты на ведьм XVI-XVII веков эти события отличались разве что несравненно большими масштабами – в СССР было не 40–60 тысяч казненных за три века, а 681 692 казненных за два года.

И занимались этим люди, не только чуждые вере в духовную реальность, но и категорически ей враждебные, такие же твердые материалисты, как и нынешние антирелигиозные авторы.

Охота на ведьм, таким образом, никак не может считаться плодом веры.

Религия – причина всех войн?
Другой тезис, который постоянно выдвигается в антирелигиозной литературе, уже ставший частью картины мира «любого образованного человека» – это то, что религия ведет к войнам или даже является причиной всех войн.

Я познакомился с этим тезисом в раннем детстве, будучи на лекции в планетарии, – адепты разных религий без конца режут друг друга, и только приход советского атеизма покончил с этой вечной бедой, по крайней мере, у нас.

И наши, и зарубежные борцы с религией постоянно указывают на это, как что-то самоочевидное. Воинствующий атеизм получил мощный импульс после терактов 11 сентября 2001 года, совершенных группой исламских экстремистов. Появился даже популярный лозунг – «Наука может строить самолеты, религия может только направлять их в здания».

Антирелигиозная литература полна указаний на ожесточенные межрелигиозные конфликты: в Индии режутся индуисты, сикхи и мусульмане; в бывшей Югославии – сербы, хорваты и босняки, говорящие на одном языке, но исповедующие разные религии; в Северной Ирландии – католики и протестанты. Заглянув в историю, мы увидим еще больше случаев крайнего ожесточения, вызванного конфликтами на религиозной почве, самым популярным из которых являются крестовые походы. А вот если бы у этих людей не было бы религий – они жили бы в мире и дружбе.

Обосновано ли такое представление?

Как только мы рассмотрим данные внимательнее, мы обнаружим, что имеем дело всё с той же подборкой фактов под теорию – религия должна быть причиной и корнем всего зла, следовательно, войны должны происходить от религии. Ну не от политики и экономики же им происходить, в самом деле!

Однако попытки проанализировать роль различных факторов в возникновении военных конфликтов уже предпринимались историками – и они пришли к определенным результатам.

Так, например, «Энциклопедия войн», определяет религию как причину 121 конфликта из известных за всю историю 1763-х – что составляет 6.87%.

Более того, определение того или иного конфликта как «религиозного» вызывает затруднения у исследователей – многие указывают на то, что само противопоставление «светский – религиозный» есть чисто западная и притом недавняя особенность восприятия, и что все войны, которых классифицируются как «религиозные» имеют политические или экономические причины.

Мы можем вспомнить, например, классический пример «религиозной войны» – «тридцатилетняя война», опустошавшая Европу с 1618 по 1648 год. Один из её эпизодов – борьба Франции (которой фактически управлял кардинал Ришелье) с католической же Испанией. Очевидно, что Ришелье бил своих католических единоверцев ради государственных интересов Франции, а не ради религии.

Два самых разрушительных военных конфликта в истории человечества – Первая и Вторая мировые войны – явно не имели отношения к вере, причем во Второй огромную роль сыграл конфликт между двумя квазинаучными идеологиями, решительно чуждыми и враждебными религии.

Мы можем, конечно, отметить, что военная пропаганда нередко прибегала к религиозной фразеологии. Но это едва ли делает религию причиной конфликта. Пропаганда апеллирует к тому, что для людей важно и является для них общепризнанным авторитетом – где-то это религия, где-то наука, прогресс или права человека.

В конце концов, любая военная пропаганда утверждает, что её сторона сражается за добро и справедливость – что еще не делает добро и справедливость причиной конфликта.

Другая подмена, с которой мы часто имеем дело, – это объявление этнических и территориальных конфликтов «религиозными».

Это становится ясно, как только мы к ним присмотримся. Участники конфликта в Северной Ирландии (если мы почитаем, что говорили они сами) проявляют поразительно мало интереса к религии. Боевики ИРА вовсе не ставили британцам в упрек, что они не чтут Деву Марию или не признают авторитета Римского папы (они сами его не слишком признавали). Их лозунги были вполне националистическими – они хотели вырвать свою родину из-под власти Британской империи.

Один из бойцов IRA, умерший в результате голодовки в британской тюрьме в 1981 году, Френсис Хьюз, например, сказал: «Для меня нет более гордой похвальбы, чем сказать, что я – ирландец, и для меня было привилегией сражаться за ирландский народ и за Ирландию. Раз у меня есть долг, я буду исполнять его до конца, с непоколебимой верой, что мы – благородная раса, и что для нас неприемлемы цепи и узы».

Его пробританские противники тоже ничего не говорили про принцип Sola Scriptura, зато очень много – про их право оставаться британцами.

Вообще для участников этнополитических конфликтов религия выступает не как вера в сверхъестественное, а как один из маркеров коллективной идентичности. Если участники таких конфликтов и фанатики, то националистические, а не религиозные.

Отказ всерьез рассмотреть опыт ХХ века
Но, наверное, самой бросающейся в глаза проблемой антирелигиозного подхода к истории является отказ осознать, что светлое царство научного атеизма уже было построено. Докинз пишет: «Вообразите мир без религии»; но нам не нужно его воображать – я, например, родился и вырос именно в таком мире.

Все вокруг были атеистами; государственные газеты, телевидение, радио и издательства – а никаких других не было – постоянно внушали, какая ужасная вещь религия и как опасно связываться с верующими. Впрочем, в моем случае такое предостережение было совершенно излишним – я жил в городе, где не было ни одной действующей церкви, и встретить верующего было примерно, как встретить инопланетянина.

Избавился ли этот мир без религии от тех пороков, которые её критики считают исключительно порождением «веры в сверхъестественное»? Напротив, принуждение к единомыслию и преследование (реальных или предполагаемых) уклонистов, масштабная охота на ведьм, жесткий догматизм и зашоренность, войны и конфликты – всё это проявилось в атеистических обществах ХХ века намного тяжелее, и в намного больших масштабах, чем в религиозных.

Одна из постоянных отговорок – «коммунисты не были настоящими атеистами» – уже была рассмотрена в соответствующей статье на «Азбуке веры».

Впрочем, уроки атеизма ХХ века – большая тема, которая не поместится в эту статью; пока только отметим, что представление о христианской вере как об источнике тех или иных исторических зол и бед основано на грубом подтягивании фактов под теорию – если не на прямом вымысле.

_________________
Я - православный онанист! Иисус -наш Господь и Спаситель!

Одна из типовых нападок
Можно по-разному говорить о религии и атеизме; возможен глубокий, обстоятельный разговор, и мне доводилось иметь дело с серьезными, вдумчивыми атеистами, искренне стремящимися к честному и независимому суждению. Я искренне благодарен некоторым атеистическим авторам за то, что они помогли мне обрести одну из самых ценных привычек – привычку думать. Однако нередко серьезный разговор о серьезных вопросах подменяется трескучей пропагандой, рассчитанной на неосведомленную и – что еще печальнее – интеллектуально ленивую аудиторию. В такую пропаганду могут впадать как верующие, так и атеисты; ее вред прежде всего в том, что она поощряет и формирует привычку к интеллектуальной лени и интеллектуальной нечестности.

Один из штампов атеистической пропаганды я и хотел бы рассмотреть в этой статье. Общим местом пропаганды являются указания на преступления, совершенные под знаменами религии; посмотрите, мол, до какого безумия людей доводит вера в Бога. Следовательно, сама эта вера безумна и вредоносна. Этот аргумент повторяется постоянно, и мы можем найти его в недавно вышедшей (насколько мне известно, пока не переведенной) книге Ричарда Докинса God Delusion (то есть “Обман – или заблуждение – о Боге”; в более свободном переводе – “Бог как заблуждение”). Как сообщает сайт ВВС, книга “пользуется ошеломительным успехом и продается огромными тиражами”. Аргументы, которые выдвигает Докинс, весьма типичны; поэтому я воспользуюсь его книгой, чтобы ответить на один из типовых атеистических доводов. Докинс пишет:

«В январе 2006 года я участвовал в телевизионной передаче на Британском телевидении, которая называлась “Корень всего зла?”. Поначалу мне не понравилось название; религия не является корнем всего зла, потому что ни одна вещь не может быть корнем всего сразу. Но меня порадовало объявление о передаче, которую четвертый канал разместил в газетах. Оно изображало небоскребы Манхеттена с заголовком “Вообразите мир без религии”. Какая связь между картинкой и заголовком? Башни-близнецы явно оставались на своем месте. Вообразите вместе с Джоном Ленноном мир без религии. Вообразите мир без бомбистов-самоубийц, без терактов 11 сентября, без сожжения ведьм, без Порохового заговора1, без индийских каст, без израильско-палестинских войн, без югославской резни, без преследования евреев за “христоубийство”, без конфликта в Северной Ирландии, без “убийств чести”2, без сияющих телепроповедников, стригущих деньги доверчивых простаков со словами “Бог хочет, чтобы Вы жертвовали все, что можете”. Вообразите мир без Талибана, взрывающего древние статуи, мир без публичного обезглавливания богохульников, мир, в котором женщин не избивают плетьми за нарушение религиозных “приличий”».

Вообще-то можно согласиться с тем, что в мире без религии никакие талибы не рушили бы буддистских статуй – за неимением буддизма, и никто бы не преследовал евреев – за неимением самих евреев, как и других народов, цивилизаций и культур, созданных религиями. Однако, как я понял, автор немного не об этом, а о том, что религия, по его мнению, является источником всего этого зла. Что “убийства чести” или воинствующий национализм превосходно обходятся безо всякой религии, автор не знает; похоже, он склонен приписывать вообще все зло, происходящее в неатеистических обществах, именно религии. Докинс пишет в своей книге: «Существует трусливое нежелание использовать религиозные термины для названия враждующих фракций. В Северной Ирландии католики и протестанты иносказательно обозначаются как “националисты” и “лоялисты” соответственно. Само словорелигия заменяется на общину, когда речь идет о межобщинныхстолкновениях».

В скобках я бы заметил, что многие участники североирландского (и не только) конфликта – такие же атеисты, как Докинс, католик и протестант означает для них именно принадлежность к общине. А упрек в “трусливом нежелании” называть вещи своими именами мы можем с успехом обратить к Докинсу.

В самом деле, нам есть что рассказать о фанатизме, нетерпимости и преследованиях за убеждения. Наша страна очень пострадала от фанатизма и нетерпимости – думаю, что больше, чем любая другая страна в мире, исключая Камбоджу. Ужас этих событий ни в коем случае не следует забывать. Нам следует хранить память о них так же упорно, как евреи хранят память об ужасе Холокоста, потому что слова “тот, кто забывает уроки истории, обречен на их повторение” – это не только страшные, это еще и верные слова. Мы должны помнить жертв фанатизма – расстрелянных в затылок, изрубленных шашками, уморенных голодом или умерщвленных многими другими способами; мы должны помнить произведения культуры и искусства, уничтоженные фанатиками; мы должны помнить созданную ими одну из страшнейших тираний в истории. А еще мы должны помнить, что это был атеистическийфанатизм. Это не клерикалы расстреливали атеистов на Бутовском полигоне; дело обстояло ровно наоборот. Историческая реальность такова, что атеистические фанатики убили гораздо больше народу, чем исламские экстремисты и инквизиторы вместе взятые. Я не хочу этим сказать, что все атеисты сплошь кровожадные фанатики – это не так – но лишь обратить внимание на тот факт, что одна из самых разрушительных форм фанатизма, большевизм, был именно атеистическим. Поэтому считать ненависть, фанатизм и преследования порождением религии, а тем более рекомендовать атеизм как средство от всех этих бедствий – значит объявлять всю русскую (и не только) историю ХХ века как бы не бывшей. Докинс пишет:

“Вопрос не в том, были ли Сталин и Гитлер атеистами, а в том, можно ли утверждать, что под влиянием атеизма люди систематически совершают злые дела. Нет ни малейших подтверждений, что это так”.

И в нашей стране, и в других странах люди, громогласно заявлявшие о своих атеистических убеждениях, преследовали верующих именно с целью насаждения атеизма и искоренения религии. Когда люди жгли церкви и убивали священников и мирян – у нас, в Испании, в Мексике, много еще где, – они делали это именно под атеистическими лозунгами. И для Докинса (и иже с ним) “не существует ни малейших подтверждений, что люди совершали злые дела под влиянием атеизма”! Что же сказать на это? Докинс упрекает протестантов-фундаменталистов в том, что никакие свидетельства не убеждают их в реальности эволюции, в то время как честный ученый всегда готов пересмотреть свои взгляды. Но теория эволюции – это все же теория, в то время как атеистические гонения – факт. Многочисленные новомученики российские, испанские, мексиканские, китайские и многие другие, имена и обстоятельства смерти которых нередко хорошо известны, пострадавшие именно от атеистов и именно за веру, не существуют для Докинса. Я не думаю, что Докинс сознательно лжет. Было бы неверно представлять его хитро подмигивающим и приговаривающим “здорово я обманул этих лопухов, моих читателей”. Я думаю, он себе верит – точно так же, как, например, ревизионист Дэвид Ирвинг искренен в своем отрицании Холокоста. Человек может просто в упор не видеть того, что не вписывается в его картину мира – независимо от того, верующий он или атеист. Атеизм от этого совершенно не лечит.

Аргумент “от исторических злодеяний” звучал довольно внушительно в устах, например, деятелей эпохи просвещения. Им (и их слушателям) было не с чем сравнивать. Но вскоре Европа увидела ничуть не менее впечатляющие преступления, совершенные под знаменами просвещения и разума. “Адские колонны” генерала Тюрро занялись франко-французским геноцидом в Вандее, а революционные солдаты принялись расстреливать монахинь за отказ отречься от обетов. С тех пор опыт французского, испанского, мексиканского и особенно русского атеизма показал, что фанатичные преследования, резня, тирания и охота на ведьм совершались под антирелигиозными знаменами в еще больших масштабах, чем под религиозными.

Есть очевидный способ установить, ответственен ли фактор Х за явление У – продолжается ли это явление по устранении этого фактора. Если мы избавились от “врачей-убийц”, а пациентам стало только хуже, мы, пожалуй напрасно грешили на врачей; если обвиняемый схвачен и казнен, а серийные убийства продолжаются, значит, схватили мы кого-то не того; если, наконец, мы избавились от религии и верующих, а бедствия и злодеяния, ранее приписываемые религии, не только не прекратились, но приобрели еще больший размах, значит, дело было не в религии. Если со злодеяниями стало только хуже в ситуации, когда обвинить в этом религию решительно невозможно, значит, отнюдь не религия является причиной злодеяний. Признание этого еще не означает отказа от атеизма как такового; это означает отказ от фобии в стиле “все невзгоды, вся беда от коварного попа”. А еще это означает более трезвый – то есть более пессимистичный взгляд на падшую человеческую природу.

_________________
Я - православный онанист! Иисус -наш Господь и Спаситель!

Некоторые возражения
Во время дискуссий в русском интернете чаще всего люди говорят, что коммунизм есть суррогат религии и коммунистов нельзя считать атеистами в точном смысле слова – Священное Писание было заменено трудами основоположников, мученики и святые – павшими борцами за народное счастье, религиозная обрядность – коммунистической. Здесь нам важно избежать путаницы в определениях. Тот же Ричард Докинс является столь пламенным и ревностным миссионером атеизма, что некоторые из его собратьев-атеистов говорят ему:

«Не превращает ли тебя твоя враждебность в “фундаменталистского атеиста”, такого же, как религиозные экстремисты из фундаменталистского “Библейского пояса”»3?

Докинс проявляет некоторые черты, которые мы привыкли видеть в людях религиозных (замечу в скобках, не лучших из них), – перестает ли он от этого быть атеистом? Можем ли мы объявить верующим, скажем, патриота, воздающего почести флагу, или политика, глубоко приверженного своей партии? Являются ли, например, спартаковские болельщики верующими спартак-культа? Теоретически мы можем объявить верующим кого угодно, но тогда потеряется сам смысл слов “религия” и “атеизм”.

Поэтому давайте использовать эти слова в их словарном значении. В словарном значении слова коммунисты были атеистами, приверженцами светской идеологии, включающей в себя в качестве обязательной компоненты самый воинственный атеизм; в том же словарном значении они отнюдь не были религиозными. Как писал 4 декабря 1920 года заведующий секретным отделом ВЧК Т. П. Самсонов председателю ВЧК Ф. Э. Дзержинскому, “Тов. Лацис глубоко прав, когда говорит, что Коммунизм и Религия взаимно исключаются, а также глубоко прав и в том, что религию не сможет разрушить никакой другой аппарат, кроме аппарата ВЧК”.

Если мы используем слова “религия” и “атеизм” в произвольных значениях, мы, разумеется, можем утверждать о коммунистах все, что угодно – но сами эти утверждения по приведенной выше причине окажутся лишены смысла.

Надо ли держаться за негодный аргумент?
Я хотел бы, чтобы меня правильно поняли. Я не собираюсь говорить чего-то вроде “атеисты погубили миллионы людей, так что пускай теперь помалкивают в тряпочку”. Я не считаю, что одних людей – в частности, одних атеистов – можно обвинять в преступлениях других. Большинство моих атеистических оппонентов никого не губило и губительства не одобряет. Более того, я не сомневаюсь в праве атеистов оспаривать мою веру; я считаю, что спор с верой – это необходимая часть поиска веры. Но я сейчас даже не о вере; я об элементарной интеллектуальной добросовестности.

Я признаю, что порочные люди могут использовать религию в порочных целях, и более того, даже искренние верующие могут ужасным образом грешить и ошибаться. Я не считаю это свидетельством против Евангелия – где как не в Евангелии Спаситель говорит о том, что всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу (Ин. 16:2), и что некоторых из тех, кто вещает от Его имени, Он на самом деле никогда не знал (Мф. 7:23). Писание не обещает ни Церкви чистоты рядов, ни церковным людям – личной безгрешности, но скорее готовит нас к обратному.

Хотя многое можно отнести на счет “черных легенд” и пропагандистских преувеличений, в истории Церкви действительно много греха; Бог имеет дело не с пластилином, а с грешными людьми, живущими в рамках грешного общества. Под знаменами христианства действительно совершались тяжкие жестокости и несправедливости, которые я не собираюсь оправдывать.

Мне кажется, было бы естественным и для атеистов признать – да, под атеистическими знаменами были совершены массовые злодеяния, среди атеистов были изуверы самого мрачного свойства, атеизм отнюдь не охраняет своих приверженцев ни от ненависти, ни от фанатизма, ни от слепого доверия вождям. Некоторые атеисты это и признают. Валерий Кувакин, например, пишет, что любые идеи – в том числе идеи атеизма и светского гуманизма – можно извратить самым античеловеческим образом. Признание того, что под знаменами атеистических идеологий крови было пролито еще больше, чем под знаменами религии, никак не означает согласия с реальностью бытия Божиего. Можно оставаться атеистом – в смысле непризнания сверхъестественной реальности – и признавать эти преступления. Однако для определенного типа атеистов такое признание неприемлемо – и здесь, я думаю, проходит граница между атеизмом как мировоззрением и атеизмом как фобией, между аргументацией и пропагандой, между желанием разобраться и желанием простых (и неверных) ответов.

_________________
Я - православный онанист! Иисус -наш Господь и Спаситель!

Родные мои! Атеисты! Я вас очень люблю! Целую в лобик!

_________________
Я - православный онанист! Иисус -наш Господь и Спаситель!

ХВАЛА АТЕИСТАМ

Сталкиваться на просторах Сети с решительными атеистами всегда большое утешение: за их нередко язвительным, враждебным тоном скрывается искренняя заинтересованность. Как говорил писатель Салман Рушди (сам атеист), «атеисты – это люди, зацикленные на Боге». Иногда им самим как-то неловко за эту страсть к отрицанию Того, Кого, по их мнению, не существует, но горячее желание говорить о Боге (хотя бы в резко негативном ключе) сразу отличает их от равнодушного большинства. С ними можно вступить в живой диалог – по крайней мере, мы должны быть им благодарны за то, что они постоянно привлекают внимание к спорам о Боге. Люди, которые настойчиво уверяют: «Не ходите туда! Вы ничего там не найдете!» – против своей воли привлекают внимание к тому, против чего выступают.

Другое явление получило название «апатеизма» – это слово образовано от слов «апатия» и «теизм», то есть безразличие к вопросу о бытии Божьем. Конечно, апатеизм как осознанная позиция – удел немногих. Но очень многие придерживаются ее бессознательно – они говорят, что просто «не интересуются религией». Они не верят в Бога и не отрицают Его – просто этот вопрос находится за пределами их интересов.

_________________
Я - православный онанист! Иисус -наш Господь и Спаситель!

Абсурдность атеизма - доказано!

Атеизм предполагает, что вначале была материя – ее никто не создавал, она просто есть, как есть и физические законы, которые управляют ее движением. Человеческая личность, сознание, воля результат очень долгого, и при этом полностью бесцельного и бессознательного процесса развития материи. Более того, все, что мы называем личностью – это проявление невероятно сложного, но чисто материального процесса в коре нашего головного мозга. Как писал об этом нейрофизиолог (и решительный атеист) Френсис Крик, “Вы, Ваши радости и скорби, Ваши воспоминания и устремления, Ваше чувство личной идентичности и свободной воли на самом деле не более, чем определенное поведение огромного скопления нервных клеток и связанных с ними молекул. Вы – не более чем набор нейронов… Хотя и кажется, что мы обладаем свободной волей, наши решения уже предопределены для нас, и мы не можем этого изменить”.

Крик не случайно пишет о том, что у нас нет свободной воли – ее не может существовать в материалистической вселенной. Все ваши мысли, чувства и решения определяются поведением материи вашего мозга, а сама эта материя (как и материя вообще) подчиняется законам природы. Как пишет, например, другой известный атеист, Стивен Хокинг, “Хотя мы и чувствуем, что можем выбирать, что делать, наше понимание молекулярных основ показывает, что биологические процессы подчиняются законам физики и химии и, таким образом, также предопределены, как и орбиты планет… Сложно представить, как свободная воля может действовать, если наше поведение определено физическими законами, так что, по-видимому, мы являемся ничем иным, как биологическими машинами, а свобода воли – это всего лишь иллюзия”.

Знаменитый проповедник атеизма Ричард Докинз придерживается тех же взглядов:

“Будучи материалистом, я придерживаюсь того взгляда, что сознание – это нечто, что возникает из мозга, внутри мозга. И я думаю, что компьютеры не наделены свободной волей в том смысле, что я совершенно уверен, что все, происходящее в компьютере, предопределено другими событиями во внешнем мире и – в большей степени – внутри самого компьютера. Так что в этом смысле, у компьютеров нет свободной воли. Но в этом смысле ее, скорее всего, нет и у нас”

Атеизм – это картина мира, которая требует от нас отрицать не только реальность Бога, но и реальность нашей собственной свободной воли, потому что любой ваш поступок определяется электрохимическими процессами, которые развиваются согласно неизменным законам природы – и просто не могут быть иными.

Материализм абсурден, потому что чтобы принять его, вам пришлось бы совершить акт свободной воли – а если материализм верен, никакой свободной воли у вас нет. То, что вы мыслите и принимаете решения – уже серьезное основание предпочесть именно теистическую картину мира, где наш разум и свобода восходит к Разуму и Свободе Творца.

_________________
Я - православный онанист! Иисус -наш Господь и Спаситель!