Форум атеистов Рунета

Бесконечно-долгий день уже клонился к закату, когда впереди показалась сторожевая башня, воздвигнутая Утером в Каэрлеоне. В вышине развевалось величественное алое знамя Пендрагона; проезжая под ним, Гвенвифар осенила себя крестом.

"Ныне, когда всем христианам должно встать против варваров, подобает ли этому символу древней веры друидов стягивать к себе воинства христианского короля?" Некогда королева уже говорила об этом с Артуром, и тот ответствовал, что принес клятву править своим народом как Великий Дракон, не оказывая предпочтения ни христианам, ни язычникам, и, рассмеявшись, вытянул руки, на которых вдоль всей длины красовались вытатуированные варварские змеи. Королеве эти змеи внушали глубочайшее отвращение - не след христианину носить подобные символы! - но Артур был упрям и непреклонен.

- Я ношу их в знак возведения в королевский сан, с тех пор, как заступил в этой земле на место Утера. И более мы к этому разговору возвращаться не станем, госпожа. - И впредь никакие ее доводы не могли заставить Артура обсудить это с нею или хотя бы прислушаться к мнению священника.

- Власть священников - это одно, а королевская власть - совсем другое, моя Гвенвифар. Хотелось бы мне разделять с тобою все, что есть, однако же делить со мною еще и это ты не склонна, так что говорить с тобою о подобных предметах я не могу. Что до священников, это их нисколько не касается. Так что, повторю тебе, оставь. - Говорил Артур твердо, но ничуть не рассерженно, и тем не менее королева склонила голову и покорно умолкла. Однако же теперь, проезжая под знаменем Пендрагона, она задрожала всем телом. "Если нашему сыну суждено править христианской землей, подобает ли, чтобы над замком его отца развевалось знамя друидов?"

Отряд медленно ехал по равнине перед Каэрлеоном, где встали лагерем бесчисленные воинства. Рыцари, хорошо знавшие Гвенвифар, выходили ей навстречу и радостно приветствовали королеву; она улыбалась, махала рукой. Всадники миновали знамя Лота и лагерь людей Лотиана, северян, вооруженных пиками и боевыми топорами, закутанных в плащи из ярко крашенных тканей; над их стоянкой развевалось знамя Морриган, Великой госпожи Ворон, богини войны. Из одного из шатров вышел брат Гавейна, Гахерис, поклонился королеве и зашагал в замок вместе с ними, держась у стремени Грифлета.
Этого знамени я не знаю, - обронил Грифлет, глядя на золотого орла на шесте, - казалось, он того и гляди оживет. Знамя выглядело очень древним.

- Это - стяг Северного Уэльса, - пояснил Гахерис. - Уриенс тоже здесь, вместе с сыном Аваллохом. Уриенс утверждает, будто отец его отбил это знамя у римлян более ста лет назад. И очень может быть, что это - чистая правда! Люди холмов - славные бойцы, хотя в лицо им я этого не скажу.

- А это чье знамя? - полюбопытствовал Грифлет, но на сей раз, хотя Гахерис уже открыл рот, ответила ему Гвенвифар.

- Это - знамя моего отца Леодегранса, золотой крест на синем поле. Она сама, еще совсем юной девушкой, живя в Летней стране, помогала прислужницам своей матери вышивать это знамя для короля. Говорили, будто ее отец выбрал для себя такой герб, услышав предание о том, как один из римских императоров накануне битвы узрел в небесах крест. "Вот под каким символом должно нам ныне драться, а не под змеями Авалона!" Королева поежилась, и Гахерис встревоженно оглядел свою спутницу.
И не по душе мне, Артур, что стягом своим избрал ты языческое знамя. Должно бы тебе сражаться, подобно Уриенсу, под знаком Христова креста, чтобы могли мы отличить друзей от врагов!

- Выходит, я тебе тоже враг, Гвенвифар? - проговорил Ланселет, потрясенно глядя на собеседницу. Она покачала головой:

- Ланселет, ты - христианин.

- Моя мать - та самая злобная Владычица Озера, которую ты осуждаешь за чародейство, - отозвался он, - а сам я воспитывался на Авалоне, и Древний народ - мой народ. Мой родной отец, христианский король, тоже заключил Великий Брак с Богиней ради своей земли! - Вид у него был суровый и рассерженный.

Артур взялся за рукоять Эскалибура, сокрытого в ножнах алого бархата, расшитых золотом. И при виде того, как рука его, на запястье которой красовались вытатуированные змеи, легла на магические знаки ножен, Гвенвифар отвела глаза.

- Как же Господь дарует нам победу, если отказываемся мы отречься от чародейских символов и сражаться под знаком Его креста?

- В словах королевы есть зерно истины, - примирительно промолвил Уриенс. - Но я поднимаю своих орлов во имя отца и Рима.

- А я готов вручить тебе знамя креста, лорд мой Артур, коли будет на то твоя воля, - предложил Леодегранс. - Кому, как не тебе, носить его с честью во имя твоей королевы!

Артур покачал головой. Лишь багровые пятна на скулах выдавали, насколько он разгневан.

- Я поклялся сражаться под королевским знаменем Пендрагона и буду сражаться под ним или погибну. Я - не тиран. Те, кто хочет, могут изображать на щите Христов крест, но знамя Пендрагона реет в знак того, что все жители Британии - христиане, друиды и Древний народ тоже - станут биться бок о бок. Как дракон поставлен над всем прочим зверьем, так и Пендрагон - над всем народом! Всем, говорю я вам!

Не плачь о неземной отчизне,
И помни,- более того,
Что есть в твоей мгновенной жизни,
Не будет в смерти ничего.

И жизнь, как смерть необычайна…
Есть в мире здешнем — мир иной.
Есть ужас тот же, та же тайна —
И в свете дня, как в тьме ночной.

И смерть и жизнь — родные бездны;
Они подобны и равны,
Друг другу чужды и любезны,
Одна в другой отражены.

Одна другую углубляет,
Как зеркало, а человек
Их съединяет, разделяет
Своею волею навек.

И зло, и благо,- тайна гроба.
И тайна жизни — два пути —
Ведут к единой цели оба.
И все равно, куда идти.

Будь мудр,- иного нет исхода.
Кто цепь последнюю расторг,
Тот знает, что в цепях свобода
И что в мучении — восторг.

Ты сам — свой Бог, ты сам свой ближний.
О, будь же собственным Творцом,
Будь бездной верхней, бездной нижней,
Своим началом и концом.

Почему это русские без ума и страха? — обиделся Осташа.
— Потому что глупые. От страха люди умные делаются, а разве вы умные? Чего натворили-то? Глазам смотреть горько!
— А чего мы натворили? — удивился Осташа.
— Прошлой весной у нас половину павыла водой снесло. Эту весну на Собачьих Камнях сидели, да обошлось.
Как вы, русские, начали тут хозяйничать, сбесился Ханглавит. Каждую весну по лугам, по лесам течет, кричит, как медведь, скалы грызет, деревья рвет. Старики такого не помнили прежде. На кого Ханглавит злится? На вас. Вы его дразните, беды не чуя.
Осташа пренебрежительно рассмеялся.
— Это, дед, только воду на прудах спускают для сплава. Ничего с твоим Ханглавитом не сделали, жив-здоров он. А пруды для заводов нужны, чтобы железо плавили да ковали.
— Куда вам столько железа? — Шакула даже отодвинул вентерь, требовательно глядя Осташе в глаза. — Куда, скажи? Сколько человеку ножей, наконечников, пуль, топоров надо? Сто! Больше не надо во всю жизнь! А вы лодки гоните, каждая как пять моих домов и лодок тех сосчитать нельзя! И так всякую весну! Беда!
Это все Ермак ваш, — убежденно сказал Шакула, вновь принимаясь за вентерь. — Старики рассказывали, что он велел болбанов наших рушить. Ладно, не нравится тебе бог, плохой, — так убей его, прогони, обругай, не корми, сожги идола. А Ермак говорил — кидай в воду! Вот всех и поскидали в Ханглавит. Почти все наши боги и попали в реку. Это лесные-то боги! Чего им там делать? Они же в реке ничего не умеют! Драться начали, грызться, пучат реку по весне, гонят! А которые боги смогли — те на берег поползли, да здесь и окаменели. Стоят теперь скалами, в злобе бьют ваши каюки, топят вас. Так вам и надо.
— Что ж, до русских на Чусовой и не было скал, что ли?
— Конечно не было. От вас скалы начались.
— А чего ж пермяки Чусовую рекой теснин прозвали? Шакула задумчиво посмотрел на Осташу, потом на реку за соснами, но, видно, ответа не нашел.
— От вас скалы начались, — повторил он. — Богов наших Ермак в реку прогнал, от них и скалы. А в лесу плохие боги остались, мелкие, слабые, глупые. Вон посмотри на моих ургаланов… — Шакула кивнул на резные чурки, что в ряд были приставлены к стене дома в крапиве за углом. Такие чурки, идолки, в которых вселялись боги, у Шакулы назывались «ургаланы». — Весной я всех богов кормил, и салом мазал, и кровью поил, грел у огня. Думал, хорошая будет охота. А боги-то плохие, никудышные. Побежал я за лосем — ушел от меня лось. Побежал за оленем — и олень ушел! Хотел кабана взять — кабан меня чуть не разорвал, целый день я на березе сидел. Не-ет, плохие боги. Раньше хорошие были, да Ермак всех утопил. Плохо вогулам.

ЗАВЕТ.

Я Господь твой, о Человек. Я сотворил тебя из ничего. Я дал тебе жизнь и вдохнул в тебя душу. Я дал тебе пять чувств, и шестое, лучшее — разум. Я приблизил тебя к Себе и обещал тебе высочайшее место в мире. Благодарен ли ты мне за эти дары?

— Да, Господи, благодарен, и преизрядно.

— В таком случае, могу ли я попросить тебя сделать мне три маленьких одолжения? Они не сильно напряжные, но, пожалуйста, исполни их.

— Да, Господи, всё исполню.

— Посмотрим-посмотрим... Итак. Даю тебе три заповеди, иже не преступишь овые никогда — ни ты, ни твоё потомство в роды и роды. Не ешь луку. Каждый девятый день надевай на шею шарфик и прогуливайся вдоль реки. Перед тем как уснуть, читай вслух азбуку.

— Кхм... Ладно, Господи, я постараюсь всё это делать, и детей научу. Но, Господь, мне хотелось бы знать...

— Это выше твоего разумения, человек.

— Я дико извиняюсь, Господи, но у меня будут когнитивный диссонанс.

— Это твои проблемы, человек.

— Мне будет сложно объяснить моим детям, зачем нужно заниматься подобной дурью.

— Это, опять же, твои проблемы, человек.

— Я предвижу, Господи, что внуки моих внуков тоже зададут себе эти вопросы — и, не найдя ответа, перестанут выполнять Твою волю.

— А это будут уже их проблемы, человек.

— Хорошо, Господи. Но всё-таки — НАХЕР ЭТО НАДО?!

— Уговорил. Если ты никому не передашь это знание, я тебе отвечу.

— Зуб даю.

— Хорошо, верю. Видишь ли, на самом деле мне нужно от тебя совсем не это. Но это — простейший способ объяснить тебе, что мне от тебя нужно.

— Как это, Господи?

— Хорошо, смотри. Твоё потомство расселится среди народов, которые едят лук. Они его есть не будут, чем вызовут раздражение своих соседей — ибо лук будет составлять непременную часть трапезы тех народов, а люди вообще-то не любят, когда кто-то брезгует их едой. Но это позволит твоему потомству сохраниться как отдельному народу, на что у меня есть свои виды. Далее, твоё потомство догадается расселиться в местностях, где лук не растёт. Это будут самые худшие земли. Однако, через несколько столетий на этих территориях обнаружатся крайне ценные полезные ископаемые, что сделает твоё потомство богатым... Впрочем, ему будут завидовать и даже постараются на него напасть. Но если они будут прогуливаться вдоль реки...

— Так, Господи, я начинаю понимать. Они смогут селиться только там, где есть реки?

— Ага, соображаешь... Да, это дополнительное ограничение. Они будут селиться там, где до реки можно будет добраться за девять дней. Точнее, доскакать: в ту эпоху появится конный транспорт и хорошие дороги.

— А шарфик-то зачем?

— Чтобы не простудиться, идиот... Так вот, реки к тому моменту будут основными транспортными артериями мира. Таким образом, именно твоё потомство будет контролировать коммуникации. Это позволит ему успешно отбиться от врагов... Правда, через пару столетий после этого все реки пересохнут. Остатки твоего потомства поселятся в пойме последней реки. Это убережёт их от техногенной катастрофы... Про смысл чтения азбуки на ночь я, уж извини, объяснять не буду. Главное: ты понял общий принцип?

— Ну да. Маленькое и просто формулируемое отрицательное условие заменяет очень длинное позитивное описание, к тому же относящееся к будущему.

— Вот именно. Есть множество обстоятельств, которые будут ясны только в будущем, а сейчас мне бы не хотелось их раскрывать. Хотя бы потому, что, если бы кто-нибудь знал будущее, он мог бы помешать его наступлению.

— Ага, понял.

— Ну так выполняй.

СОБРАНИЕ МУДРЫХ.

— В Священной Книге сказано: «Каждый девятый день надевай на шею шарфик и прогуливайся вдоль реки». Здесь в тексте слово «ткукукуинуку», что означает «текущая вода». Значит, для того, чтобы исполнить волю Господню, достаточно каждый девятый день проходить мимо текущей воды...

— Нет, «ткукукуинуку» означает «вода, текущая по естественному ложу, промытому самой же этой водой».

— Ты прав. Значит, к роду «ткукукуинуку» относятся любые ручьи, а также потёки воды на снегу, если они промыты водой...

— Является ли моча водой?

— Несомненно. Если кто-нибудь поссал на снег, то это «ткукукуинуку». Также «ткукукуинуку» — это след от любой струи воды.

— Годится ли вода из-под крана?

— Конечно, ибо она течёт. Но необходимо, чтобы она промыла себе русло. Поэтому можно выдавливать в раковину немного зубной пасты, чтобы струя воды её размывала... А вообще, главное — это шарфик. В этом вопросе текст не допускает разночтений. Шарфик надо надевать обязательно.

Рико подхватил приезжего под руку, тот уперся:
– Да погодите! Какая серьезная беседа? Я всего лишь спросил, что это за шар…
Рико твердо взял чужака за локоть и, сломив слабое сопротивление, увлек прочь от шара.
– Любезный, куда вы меня ведете?..
– Я спасаю ваше мужское естество! – прошипел Рико. – Шар – проклятие, к нему нельзя приближаться! Все в городе о том знают!
– Проклят?..
– Не просто проклят, славный. Этот шар и есть проклятие!
водогревными печками для белокровных дам, изобрел его год назад. Изобретение вышло просто, сушить мозги не пришлось. Гортензий всего лишь заметил, что коли в огонь бросить лист бумаги, то он взлетит прежде, чем вспыхнуть. Стало быть, горячий воздух толкает бумагу ввысь. Гортензий разжег огонь пожарче и надел мешок на печную трубу – мешок вздулся и попер на подъем. Мастер-истопник взвесил тот мешок, сравнил по массе с человеческим телом и прикинул, сколько нужно собрать горячего воздуха, чтобы самому взлететь в небо. Вот и вся придумка. На часок размышлений – не больше.

Беды посыпались позже, когда небесный корабль был готов во плоти, а не в мыслях. Начать с того, что вышел он крайне бестолковым средством передвижения. Морская шхуна везет сотни пудов груза – небесный корабль едва мог поднять двух человек. В карете или бричке путешествуешь мягко, с комфортом, – а в корзине шара приходится стоя стучать зубами от мороза (на высоте, как выяснилось, царит холод). Верхом на коне едешь благородно, гордо, как дворянин, – в корзине сильно не погордишься, ибо страшно. Наконец, даже пешеход имеет свое преимущество: он способен хотя бы двигаться в нужную сторону, а небесный корабль лишен и этого – летит туда, куда ветер подует.

Далее, свою лепту внес епископ. Однажды на проповеди бросил он фразу о том, что шар-де – выдумка для тех, кто хочет скорее попасть на Звезду. И верно, – смекнули горожане, – когда движешься вверх, то прямиком к Звезде и приближаешься! Не ровен час, до самой Звезды долетишь – там тебе и конец, назад не воротишься. Ни разу не слыхано, чтобы кто-то со Звезды вернулся! Епископ – голова, недаром святой отец!

А последний гвоздь в гроб изобретения вколотил славный купец Фидель-Корель. Он изволил прокатиться, но с условием, чтобы не было страшно. Пускай Гортензий пообещает, что страшно не будет, тогда славный купец поднимется в воздух. Истопник, ясно, пообещал: он летал уже раз двадцать и пообвыкся, никакой жути не испытывал. Но Фидель-Корель воспарил впервые, и как увидел под собой крышу звонницы, так и завопил от ужаса. Орал: «Спускай меня, спускааааай!» Но спуск-то у небесного корабля не предусмотрен! Его горячий воздух тянет ввысь, пока не остынет – на землю не вернешься. Битый час купец Фидель-Корель парил над городом, оглашая улицы стенаниями смертельно раненого буйвола. Мужики хохотали, запрокинув головы, собаки лаяли, младенцы ударялись в плач. Ни один заезжий цирк так не развлекал горожан! А неделею позже Фидель-Корель потребовал с Гортензия триста золотых. С какой стати? Вот с какой: жуткий полет лишил купца мужской силы. Серебряное копье, что прежде безотказно служило Фиделю, теперь вело себя словно тонкий хлыстик. Жена купца и все четыре альтессы засвидетельствовали трагизм положения, а епископ не замедлил дать событию богословское толкование. Всякий знает: земля – жизнь, а небо со Звездою – смерть. Стало быть, кто прошел полпути к Звезде, тот сам еще не погиб, но силы давать жизнь уже лишился.
…Все это Рико изложил приезжему, пока они шли к чайному дому Валериона.
– Если вся опасность шара – в потере мужской силы, то отчего женщины боятся летать?
Так ведь женщина участвует в процессе деторождения почти что наравне с мужчиной! Если она лишится возможности давать жизнь – что она будет за дама?.. О, страшно и подумать! Разве что старая карга могла бы так рискнуть.

– А сам истопник Гортензий? Ведь он множество раз летал… Неужели и он… эээ…

– Онорико-Мейсор не затем живет на свете, чтобы проверять мужскую силу всяких истопников!

- Апостол Петр вошел в чертоги с крайне озадаченным выражением лица.
- Что такое? - спросил Он, - Опять люди чего-то отчудили?
- Эксперимент они поставили! - растерянно сообщил Петр.
- Ну и пусть. Это их личное дело. Для того им мозги Я и дал, чтобы они ими пользовались.
- Они произвели эксперимент, чтобы доказать Твое существование!
- Что?! А ну рассказывай!
- Есть такой фонд Темплтона. Премии выдает за, как они это называют, "успехи в исследовании или открытия в духовной жизни". Неплохие кстати деньги дают - 795 000 фунтов. А еще премия всегда должна быть больше Нобелевской. Ох уж эта гордыня, - вздохнул Петр.
- Ближе к делу, - потребовал Он.
- В общем решили они доказать Твое существование и затеяли эксперимент с молитвами за здравие. Фонд отвалил два с половиной миллиона долларов двум американским кардиологам. Чарльзу Бетти из какого-то баптисткого центра и Герберту Бенсону из Гарвардской медицинской школы. Набрали в американских больницах 1800 добровольцев, ожидавших аортокоронарного шунтирования. Устроили все как положено. Подопытных разделили на три группы по шестьсот пациентов. За выздоровление части больных должны были молиться священники протестантского и двух католических приходов. Остальные должны были сами как-нибудь справиться. При этом одной трети рассказали, что будут о них наверняка молиться, а вот остальным нет. Кроме того, молились за исцеление еще одной трети. Им, однако, ничего определенного не сказали. Мол, они могут попасть как в группу тех, за кого молиться будут, а могут и не попасть. То же самое и оставшимся больным заявили, но за них уже никто не молился. И что Ты думаешь?
- Давай уже говори! Лень мне всеведенье сейчас запускать.
- Ну, среди тех, за кого вообще не молились, проблемы с послеоперационными осложнениями возникли у 51%. Почти такое же количество проблем - 52% - было во второй группе пациентов (это те, кому молитвы не пообещали наверняка, но на самом деле все-таки молились). А вот за тех, кто заранее знал о том, что за них будут молиться и за которых молились на всю катушку, число осложнений неожиданно выросло до 59%. Выходит, молитва для здоровья вредна. Как Тебе?
- Ироды! Вот ты мне Петр скажи, для кого писания писались, для кого апостолы распинались?! Вот хоть, - и Он принялся цитировать, -
"Верующий в Сына имеет жизнь вечную; а не верующий в Сына не увидит жизни; но гнев Божий пребывает на нем" (Иоан. 3, 36; ср. Иоан. 6, 29)
"Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет" (Мрк. 16, 16)
А помнишь, как ты завернул?
"Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для вас, силою Божиею через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время" (1 Петр. 1, 3--5).
Или вот Павел.
"...человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть" (Гал. 2, 16; ср. Римл. 3, 28, 30)
Вот ты мне Петр скажи разве можно верить, что два плюс два четыре?! Нельзя! Это факт! Его любой придурок может проверить лично и верить в это не нужно! С таким же успехом можно верить в дворника! Зачем в него верить - выйди на улицу и смотри на него! Вот от сотворения мира сколько прошло?!
- Э-э-э, - замялся Петр, - Что-то запамятовал я. Но несколько тысяч лет точно.
- Именно! Несколько тысяч лет! И зачем я, по-твоему, возился, с реликтовым излучением, с полураспадом, с углеродным анализом?! Зачем я динозавров кости в землю зарывал?! Зачем создавал стопроцентную видимость эволюции?! ДНК и мутаций возможность?! Зачем делал видимый возраст вселенной не меньше 12 миллиардов лет?!
- Ну, чтобы твое существование нельзя было никак доказать.
- Правильно! Если мое существование можно было бы научно доказать, то это не вера была бы, а теорема Пифагора какая-то! Вот поэтому-то никак мое существование доказать нельзя! Я так решил! Все концы спрятаны. А эти креационисты они что, в моем всемогуществе сомневаются?! Они думают умнее меня?! Всех в ад за хулу на себя загоню! И за неверие в меня и мои возможности! В общем, запоминай Петр, если какой креационист у врат рая объявится - гнать его в ад поганой метлой!
Я сказал!

Питер щелкнул пальцами и перед ним прямо из воздуха материализовался бокал холодного пива. Маленькие капли переливались на его запотевшем боку, играя в янтарных лучах, проходящих сквозь стекло. Питер лениво протянул руку и сделал глоток. Пиво было отличным. Жизнь вообще обещала стать отличной с тех пор, как он случайно обнаружил в библиотеке деда этот ветхий манускрипт. Странным все-таки был его дед. Сумасшедший старик - иметь в руках такую власть и не воспользоваться ей. Как он вообще умудрился умереть? Первое о чем Питер позаботился было бессмертие. Впрочем, все, что он сделал за последний час это только разминка. У него были большие планы. Перед внутренним взором уже мелькал дворец достойный властелина мира и прочее в том же духе, но как человек разумный Питер сначала хотел нащупать границы своих возможностей. Пока он, судя по всему должен констатировать, что границ этих нет. Это окрыляло и даже немного пугало. Что ж - пора явить свое величие миру.
- Я бы на твоем месте не торопился, - раздался у него за спиной скрипучий и насмешливый голос. Питер вздрогнул от неожиданности и быстро обернулся.
В кресле удобно закинув одну ногу на другую, а точнее одно копыто на другое сидело существо один в один похожее на черта. В одной руке оно держало бокал с виски а в другой сигару (Питер еще удивился, как же это он раньше не почувствовал запаха сигары). Существо ухмыльнулось и подмигнуло ему зеленым глазом.
- Не ждал?
- Т-т-ты кто?!
Демон затянулся сигарой, выпустил струю дыма к потолку и, выдержав паузу, продекламировал.
- Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо!
- Чего?!
Нежданный посетитель укоризненно показал головой. Его витые рога при этом задели штору, и она заколыхалась в такт.
- Как печально невежество в среде молодого поколения. Впрочем, зови меня просто - Демон Максвелла.
- Какого Максвелла?
- Был такой ученый... А, неважно... Рассчитываться-то как будешь, мил человек?
- Рассчитываться? - спросил Питер, чувствуя, как к горлу подступает пульсирующая паника, - Ты хочешь мою душу?!
Существо фыркнуло и расхохоталось.
- Ох уж эти суеверия. Какая еще душа. Я о балансе вероятности говорю.
- Я не понимаю...
- А я сейчас объясню. Ваши ученые уже с сотню лет как поняли, что теоретически в этой вселенной возможно все что угодно. Например, абсолютно случайно может оказаться, что в твоих легких не окажется ни одной молекулы воздуха, и ты мгновенно умрешь от удушья, - Питер испуганно схватился за грудь, а демон, не обращая на это внимания, продолжил, - Или сейчас прямо из ничего возникнет запотевший бокал с пивом. Квантовая механика вполне позволяет - ну флюктуация вакуума случилась. Бывает. Вот только в том-то и дело, что бывает оно очень редко. Вероятность такого события крайне мала. Если его просто ждать, то ожидание превысит срок существования вселенной. Но оно возможно. Просто нужно, чтобы кому-то очень сильно повезло. Причем повезло намного больше, чем обезьяне случайно стучавшей по клавишам и набравшей поэму Шекспира. И если научиться это везение контролировать... - Демон замолчал и укоризненно воззрился на Питера, - Надо сказать - с пивом это было сильно. Такое нарушение баланса вероятности и все для того, чтобы пивка попить. Ты, я думаю, уже догадался, что количество удачи в этой вселенной ограниченно, и ты запустил руку в чужой карман? Причем очень сильно хватанул через край.
- Но я не знал!
- Как у вас говорят - незнание закона всемирного тяготения не освобождает от ответственности и необходимости расплющиться об асфальт, если ты выпал из окна небоскреба.
- Вы хотите меня убить?!
- Ну, так просто ты не отделаешься. Ты вот помрешь, а баланс тогда кто восстанавливать будет? Так что жить тебе еще долго. Другой вопрос, как жить. Ты ж вон подсуетился и бессмертие себе загадал? Вот и вперед. Но про везение можешь забыть.
- Эй, погоди! - Питер вскочил с кресла, поскользнулся и упал. С неприятным хрустом его локоть вышел из сустава, а осколок разбившегося бокала впился в щеку. Питер застонал - в глазах его отразился ужас понимания, - А рассчитаться я когда-нибудь смогу? - спросил он прерывающимся голосом.
- От чего ж не смочь. Дед твой Агасфер рассчитался, в конце концов. Ну, бывай, - и демон, взмахнув на прощанье рукой, исчез.