Форум атеистов Рунета

Дождусь когда фильм снимут.)) С Томом Хенксом в главной роли.... Нет, пожалуй, скачаю на днях, как посвободней станет. Заинтриговали.)))

Странно...
Никого не заинтересовало открытие Дэна Брауна (точнее, его героя), которое навсегда устранит религию и даст ответ на животрепещущий вопрос о происхождении всего и ближайшем преобразовании бытия на планете.

Евгений, это ИНТЕРЕСНАЯ книга. Понимаете? Она интересная с захватывающим сюжетом.
Кто убийца?
Как восстановить утраченные данные изобретения?
Написано мастерски, эпизод за эпизодом усугубляет напряжение. Правильно Быков написал - невозможно оторваться, так закручен сюжет.

А когда на последних страницах раскрывается интрига, это такое изумление, такой шок, что догадаться было невозможно.
Это безотносительно того, как решается спор между наукой и религией, что не всем интересно. Но для тех, кому интересно - подарок.
И сюжет по-любому гениальный, ни на что не похожий.

Наверное, мой опыт читателя поскромнее Вашего, но и я гору книг прочитала, поверьте, и могу отличить изюминку от ширпотреба.

И, вообще, - не читал, но осуждаю - это не по-джентльменски.
Вот когда прочитаете, тогда Ваше мнение будет чего-то стоить.

Первая из книг трилогии «Дети рая» шведской писательницы Мариан Фредрикссон. События трилогии разыгрываются в мире, где архаическое смешано с магическим, мифологическим и логическим, где сосуществуют различные модели мира и разные стадии развития человечества и где Ева – представитель современного, логичного и разумного начала.

Марианна Фредрикссон родилась 28 марта 1927 года на юго-западе Швеции в городе Гётеборге в семье кораблестроителя и домохозяйки. После учёбы в средней школе она работала с 1947 года сначала в качестве корректора, позже в качестве журналиста в местной газете «Göteborgstidningen». Здесь она встретила своего мужа Свена, за которого вышла замуж в 1949 году в Генуе; в этом браке у них родились две дочери.

Жила и работала в Рослагене и Стокгольме, куда переехала в 1962 году. До того, как стать романистом, Фредрикссон была журналистом в различных шведских газетах и журналах, в том числе и в ежедневной утренней газете «Svenska Dagbladet» — одном из самых читаемых таблоидов страны (1974—1988).

Свой первый роман дающий современную интерпретацию библейских сюжетов под заглавием «Книга Евы[sv]» она написала в 1980 году и он сразу стал бестселлером. Не меньший успех у читателей получило и следующее произведение «Книга Каина» (швед. Kains bok), но настоящую всемирную славу ей принес роман «Anna, Hanna och Johanna[sv]» в котором описывалась жизнь трёх поколений женщин из одной семьи. Всего Фредрикссон опубликовала пятнадцать романов, большинство из которых были переведены на несколько десятков языков мира (включая русский), изданы более чем в 150 странах (включая Россию) и проданы тиражом более 17 миллионов экземпляров[7].

Большинство её ранних книг основаны на библейских историях. Главной темой в трудах М. Фредрикссон является дружба, потому что, как она утверждала, со временем «дружба станет более важной, чем любовь».

Марианна Фредрикссон умерла от инфаркта 11 февраля 2007 года в Остерскаре[sv].

Она уже слышала приближение стаи, направляющейся к ее поляне. Огниво, щепки на месте – на случай, если они придут к ее дереву. Но, вероятно, они уже поели; сюда, в тень, их тянет лишь полуденный сон.
Первым шел вожак. «Какой он маленький», – подумала женщина и тут же вспомнила вожака своего детства, настоящего великана. А у этого черные хитрые глазки под широким лбом, волосы длинные, падают прядями, руки тоже длинные, к тому же и сильные, ноги короткие и быстрые.
«Он какой-то смешной», – подумала женщина и удивилась, вспомнив свое неслыханное уважение к владыке стаи. Тот, другой мужчина, вероятно, умер. Но он был таким же, как этот…
Вожак был наг, он с чувством превосходства шагал по поляне; вот он ударил палкой, добиваясь внимания. Болтовня в стае стихла, молодые парни собрались вокруг него, подобострастно умолкнув, молодые женщины нервно похихикивали…
Вожак зевнул и, ударив палкой, крикнул:
– Там вы, там.
Это слова, думала женщина. У него есть слова. Немного, но им достаточно. В стае начал появляться язык еще в ее время – короткие, грубые мужские слова-кличи, еще не складывающиеся в предложения.
Значит, слова уже были.
Сейчас стая разбилась на группки, укладываясь; иногда они ссорились, тыча друг друга локтями в живот или головой в спину. Порою раздавался смех, прекрасный смех. Потом послышались зевки, тяжелое дыхание, и наконец их одолел сон. Сон единого, огромного тела.
Глаза женщины обежали стаю, матерей с детьми, старых женщин и мужчин.
Она изучала лицо за лицом, пытаясь распознать в них что-то очень знакомое.
Нет.
Почему?
Итак, пришло второе откровение: ее ровесники умерли, а единственная, кто из них остался в живых, – уже старуха. Почему они умерли так рано? Она угадывала ответ: вечный страх, грязь, легкомыслие. Что они делали со своими мертвыми? Бросали в топь – подсказывала память. Могилу копает лишь тот, кто хочет помнить человека, для чего могила тому, кто представляет собой лишь часть единого тела, постоянно обновляющегося?
Она была красива, ее мать, с удивительным ястребиным носом; о, до чего она была красива! И одинока. Стая боялась и чуждалась ее, от группы к группе неслись сигналы тревоги: «Она в связях с высшими силами!» Даже вожак уважал ее, но и боялся. Никто не решался вмешиваться, когда она оставила при себе дочь, даже когда малышка научилась ходить.
Это было из ряда вон выходящим событием, ибо когда ребенок начинал ходить, он становился собственностью стаи. Мало кто, очень мало кто знал свою мать. И никто не знал своего отца.
Хижина шамана вызывает в девочке неслыханное удивление: она обходит ее вокруг, внимательно рассматривая широко открытыми глазами, и наконец решается протянуть руку и погладить стены.
Сплетенные ветви, хорошо высушенная трава, твердая глина – должно быть, потребовалось много дней, чтобы сделать такое.
Он, наверное, долго продумывал все до мелочей, искал жерди подходящей длины, жидкую глину. А потом каждое утро собирал ветви, очищал их, сплетал, резал траву и смешивал с сырой землей – как раз тогда, когда солнце стоит высоко, чтобы стены хорошенько высохли. Строил метр за метром. Да, ей удалось понять, как он это делал.
Девочка впервые видела результат целенаправленного труда и была полна восхищения. Но и безотчетного страха.
Конечно, он замечательный человек, даже мама уважает его.
Мать и шаман разговаривают: впервые в жизни девочка слышит разговор, слова идут от одного к другому, подхватываются то одним, то другим, снова сплетаются, и разговор становится содержательным.
Это еще удивительнее, чем дом, считает девочка, только частично понимая, но все же чувствуя взаимосвязь: вопрос – ответ, новый вопрос…
Но самое удивительное наступает, когда мать начинает словами рисовать картины и образы: умирающих стариков (что это значит?), грудных детей, не получающих материнского молока (это она понимает лучше, она слышала детский крик), птиц, переставших откладывать яйца после того, как стая разграбила их гнезда, траву – желтеющую, фрукты – засыхающие, источники – иссякающие.
Позже, вечером, когда девочка должна ложиться спать, но боится – она ведь раньше никогда не спала в доме, – мать объяснит ей, что стая время от времени жертвует шаману одного мальчика, чтобы он стал его учеником и последователем. Шаман выбирает сам, прожив в стае несколько дней.
– Это должен быть мальчик с большой головой, способной вместить много мыслей, – говорит мать. – В ней должно быть место для всего, что он выучит.
– Выучит?
– Да, конечно, строить дома, делать горшки. – Девочка оживляется, ей любопытно. Мать улыбается, и девочка тоже. – Но прежде всего он должен научиться той силе, которую никто не видит, но которая все же распоряжается человеческой жизнью. Эта сила называется Бог, – говорит мать.
– Он разговаривает с нами? – Девочка со страхом озирается вокруг.
– Да, если мы слушаем.
Что ты будешь делать с девочкой? – Голос шамана настойчив.
– Это трудно.
– Что трудно?
– Она странное дитя, мягкое и жесткое одновременно. Я не справляюсь с ней.
– Ты действительно не хочешь. Почему?
– Она для меня все, что я имею. Трудно осуждать свое собственное дитя за отчужденность и одиночество. – Голос матери так напряжен, что девочке становится больно.
– Но ты это уже сделала, – говорит шаман. – Ты осудила ее за отчужденность, когда начала учить. Она способна учиться?
– Да, хитра и разумна. – В голосе матери сейчас звучит гордость. – Она легко чувствует себя в обоих мирах, но она самая счастливая в стае. Я сама часто думаю, что вокруг нас не единый мир, несмотря ни на что. Мы, и ты и я, лишь беженцы на пограничье, мы нигде не дома. Я не хочу ей такой жизни.
– Но ты это уже сделала, – повторил он. – Обратного пути нет.
– Нет. – Голос матери стал острым как нож. – Для нее нет, я верю в это. Она может забыть то, что выучила. Она может стать дитем Белого Света.
– Умереть молодой…
– А что делать с длинной жизнью, если она такая одинокая, как моя?