Форум атеистов Рунета

Тащусь (торчу, неравнодушен, обожаю, души не чаю... ) от вашей логики.
Вкусно не из этого ряда.

Ну и оставайтесь дурнем, мне-то не жалко.

3. Любовь как восполнение недостатка (Платон, в изложении Аристофана)
Стремление к целостности, тоска по дополнению, ощущение, что любимый — это «родственная душа»

Тащусь (торчу, неравнодушен, обожаю, души не чаю... )

Ты похожа на самую прекрасную звезду, — сказал он. — Ты прекраснее всех звезд.
Она очень удивилась. Никто и никогда не говорил ей таких слов. "Ты симпатяга", — говорил один. "Я от тебя тащусь", — сказал другой. А третий, самый романтичный из всех, пообещал увезти ее к синему морю, по которому плывет белый парусник...
— Ты прекраснее всех звезд, — повторил он. И она не смогла ответить, что это не так.
Маленький домик на окраине города показался ему самым чудесным дворцом во Вселенной. Ведь они были там вдвоем...
— Хочешь, я расскажу тебе про звезды? — шептал он. — Про Фомальгаут, лохматый, похожий на оранжевого котенка, про Вегу, синеватую и обжигающую, словно кусочек раскаленного льда, про Сириус, сплетенный, словно гирлянда, из трех звезд... Но ты прекрасней всей звезд...
— Говори, говори, — просила она, ловя кончик его пальцев, горячих, как пламя...
Только будь со мной, ведь ты прекраснее всех звезд...
Она вздохнула, пытаясь вырваться из плена его слов. И спросила:
— А что ты умеешь?
Он вздрогнул, но не пал духом.
— Посмотри в окно.
Миг и в черной пустоте вспыхнула звезда.
Звездочка в небе... — сказала она. — Кажется ее раньше не было, но впрочем, я не уверена... А что ты умеешь делать?
И он ничего не ответил.
— Как же мы будем жить, — вслух рассуждала она. — В этом старом домике, где даже газовой плиты нет... А ты совсем ничего не умеешь делать...
— Я научусь, — почти закричал он. — Обязательно! Только поверь мне!
И она поверила.
Он больше не зажигает звезды. Он многое научился делать, работает астрофизиком и хорошо зарабатывает. Иногда, когда он выходит на балкон, ему на мгновение становится грустно, и он боится посмотреть на небо.
Он говорит, что счастлив, и я в это верю. Утром, когда жена еще спит, он идет на кухню, и молча становится у плиты. Плита не подключена ни к каким баллонам, просто в ней горят две маленькие звезды, его свадебный подарок.
Одна яркая, белая, шипящая, как электросварка, и плюющаяся протуберанцами, очень горячая. Чайник на ней закипает за полторы минуты.
Вторая тихая, спокойная, похожая на комок красной ваты, в который воткнули лампочку. На ней удобно подогревать вчерашний суп и котлеты из холодильника.
И самое страшное то, что он действительно счастлив.

Самый гениальный философ ХХ века
Многие почему-то думают, что философы закончились где-то в античности. Или в крайнем случае веке в XVIII. Но на самом деле философы существуют и сейчас. Просто они не такие модные, как раньше. Хотя...
Представьте самого влиятельного философа последних 50 лет. Человека, чьи идеи перевернули логику, философию языка, метафизику и теорию познания с ног на голову. Чьи тексты цитируют как священные писания в университетах от Оксфорда до Токио. Чьи лекции собирали толпы, а книги породили целые академические индустрии толкований и споров.

...Вы только что представили Саула Аарона Крипке – величайшего «невидимку» в истории мысли, призрака, который оставил после себя целые библиотеки мыслей.

...Он родился в 1940 году в Нью-Йорке в семье раввина, и его одаренность проявилась с ошеломляющей силой ещё в детстве. В начальной школе он самостоятельно освоил древнегреческий, а к 6-му классу – всю школьную математику. В 17 лет, будучи учеником старшей школы в Омахе (куда переехала семья), он написал работу по модальной логике (логике возможностей и необходимостей), которая была настолько революционной, что её опубликовал ведущий журнал The Journal of Symbolic Logic. Гарвард, куда он поступил, уже ждал вундеркинда. Но Крипке не просто оправдал ожидания – он их взорвал. Он не просто учился – он переписывал учебники на ходу. Его студенческие работы становились классикой. Философское сообщество замерло в ожидании нового титана.

...
Его главный труд, «Именование и необходимость» – текст, который позже назовут «библией» современной философии языка и который породил теорию «жестких десигнаторов» (утверждающую, что имена обозначают объекты напрямую, а не через описания)

А Анатолич утверждает, что философия на Гегеле закончилась

Философия мне не интересна.

но при этом не помогает решить ни одну задачу