|
Я позволю себе одно короткую цитату:
«До тех пор, пока люди не станут мудрее и справедливее, напрасны все их усилия стать счастливее. Вырвавшись из темницы деспота, они уничтожат друг друга обломками разбитых цепей». - И.Г. Фихте
И одну пространную:
"Итак, против законодательствующего главы государства
нет правомерного сопротивления народа, ведь правовое состояние
возможно лишь через подчинение его устанавливающей
всеобщие законы воле; следовательно, нет никакого
права на возмущение (seditio), еще в меньшей степени — на
восстание (rebellio) и в наименьшей степени — права посягать
на его особу как единичного лица (монарха) и на
его жизнь (monarchomachismus sub specie tyrannicidii) под
предлогом, что он злоупотребляет своей властью (tyrannis).
Малейшая попытка в этом направлении составляет
государственную измену (proditio eminens), и такого рода
изменник может караться только смертной казнью как за
попытку погубить свое отечество (parricida). — Обязанность
народа терпеть злоупотребления верховной власти,
даже те, которые считаются невыносимыми, основывается
на следующем: сопротивление народа, оказываемое высшему
законодательству, ни в коем случае не должно мыслиться
иначе как противозаконное и, более того, как уничтожающее
все законное государственное устройство. В
самом деле, для того чтобы быть правомочным сопротивляться,
требовался бы публичный закон, который разрешал
бы подобное сопротивление народа, т.е. верховное законодательство
содержало бы в себе определение, в силу которого
оно не было бы верховным, а народ как подданный
стал бы в одном и том же решении сувереном над тем, кому
он повинуется; это — противоречие, которое тотчас же
бросается в глаза, если поставить вопрос: кто же должен
быть судьей в этом споре между народом и сувереном?
(ведь с правовой точки зрения это два различных моральных
лица); и тоща оказывается, что народ хочет быть
судьей в своем собственном деле.
Следовательно, изменения в (имеющем изъяны) государственном
устройстве, которые иногда требуются, могут
быть произведены только самим сувереном путем реформы,
а не народом, стало быть путем революции, и,
когда такие изменения совершаются, они могут касаться
лишь исполнительной власти, но не законодательной. —
В таком государственном устройстве, при котором народ
через своих представителей (в парламенте) может закон-
но противиться исполнительной власти и ее представителю
(министру) — такой строй называется ограниченным, —
допускается, однако, не активное сопротивление (произвольного
объединения народа для того, чтобы принудить
правительство к определенным активным действиям, стало
быть, чтобы взять на себя акт исполнительной власти), а
лишь негативное, т.е. народу (в парламенте) разрешается
иногда не уступать требованиям исполнительной власти,
которые та считает необходимыми для государственного
правления; если бы народ всегда уступал им, то это было
бы верным признаком того, что он испорчен, его представители
продажны, глава правительства действует как деспот
через своего министра, а этот сам предает народ.
Впрочем, если революция удалась и установлен новый
строй, то неправомерность этого начинания и совершения
революции не может освободить подданных от
обязательности подчиниться в качестве добрых граждан
новому порядку вещей, и они не могут уклониться от честного
повиновения правительству, которое обладает теперь
властью. К низложенному монарху (пережившему
этот переворот) нельзя предъявлять претензии по поводу
ведения им дел в прошлом, и еще менее допустимо подвергать
его наказанию, когда он, вернувшись в положение
гражданина государства, предпочитает свой покой и
спокойствие государства рискованному предприятию
удалиться из страны, дабы в качестве претендента добиваться
возвращения на престол путем тайно подготавливаемой
контрреволюции или с помощью других держав.
Но если он предпочитает второй выход, его право на свое
владение остается за ним, так как восстание, лишившее
его этого владения, было несправедливым. Но вопрос о
том, имеют ли право другие державы объединиться в союз
государств в поддержку этого потерпевшего неудачу
государя только для того, чтобы не оставить безнаказанным
преступление, совершенное народом, и чтобы оно не
было соблазном для всех государств, следовательно, вопрос
о том, имеют ли они право и призваны ли они силой
возвращать государственное устройство любой другой
страны, возникшее в результате революции, в прежнее
состояние, — этот вопрос относится к международному
праву."
Иммануил Кант "Метафизика нравов"
_________________
Христос воскресе!
|
Вход
FAQ
Поиск
