|
Я бы только вот как сформулировал: "Это же ты украл у меня детство. Вернее, мне оставалось его ровно столько, сколько я мог урвать, спрятать, утаить от тебя. Все ребята после школы - уж сделал там кто уроки, а кто и не сделал - бежали играть во двор, сидели за компьютером, ну, или телевизор смотрели на худой конец. Кружки да секции тоже были всякие - а я только на один бокс и успевал. Потому что должен был еще ходить и в воскресную школу. Которая вовсе не воскресная, а работает каждый день. И изучать там всякую фигню, которая современному человеку на фиг не нужна. Зато как ты гордился, что мне, как одному из лучших учеников, мне каждый год дарили то Библию, то "Жития святых", то еще что - вон они все, в углу лежат, такой стопкой хоть шкаф подпирай, хоть взамен табуретки используй. Так ведь если бы я там учился плохо, или вел себя не так - ты бы и за это меня лупил почем зря. Вишь-ли, "не жалей розги для сына своего". А молитвы дома? А походы в церковь! Сколько времени драгоценного потеряно! Вместо того, чтобы гулять, читать книги, смотреть кино я должен был разговаривать с раскрашенными деревяшками! Всё! Баста! Ноги моей в церкви больше не будет!
Я уж не говорю, как ты ежедневно рылся в моих карманах, в моем портфеле. В столе моем и в книжном шкафу тоже. А пока маленький был - так и в игрушках. Как же? - а вдруг я там прячу что-о этакое, недозволенное и небогоугодное? Впрочем, и душу мою, и мысли мои ты тоже, типа того, обыскивал постоянно : "Ты куда? Ты это зачем? А это кто тебе звонит? И к чему ты сказал вот так? А почему я не знаю?". А по первому подохрению -опять, лупить. Хотя нет, вспоминать про это я лучше и не буду - иначе мне захочется тебе хорошенько врезать, теперь-то я в силе" - "Ну и ударь, ударь, нечестивец! Ударь тятеньку-благодетеля!" - принялся было провоцировать Варфоломей. "Вот-вот, и такое обращение вековой давности ты тоже мне с детства вбил. Благодетель, зелена муха! Только бить я тебя не буду. Не из христианского всепрощения даже. Просто потому, что мне тебя жаль. Словно ты слепой, но такой, что ослепил сам себя, верой своей. Словно ты горбатый, от того, что столько всякой хреновины на тебя давит, к земле гнёт. Словно ты на костылях, на которые сам и встал. Вера - вот твои костыли. Так что ухожу я. Забираю только документы". А вот взял он с собой не только паспорт, а диплом, да может быть, еще какие-нибудь свои призы и грамоты за бокс, да за какие-нибудь компьютерные успехи.
В милиции от Варфоломея отмахнулись: "Вообще-то он уже соверщеннолетний, так что в полном своем праве выбирать - с вами жить, или без вас!" - "Бога вы не боитесь! Родитель же должен над своим дитяти постоянно назирать должен, по неразумию его. Ибо не может и не должен сын быть умнее родителя своего, а чадо должно чтить и помнить!" - "Во, ржака!" - в дверь просунулось еще несколько любопытствующих ментухаев разных возрастов и званий, переговариваясь насмешливо, - "Эт-чего, прямым сообщением из средневековья?" - "Не обязательно. Может быть, из больнички вышел слишком рано". - "Да выперли небось, там после оптимизации не хватает мест даже для буйных". -"Я и не думал, что такие бывают. откуда берутся только?" - "Известно откуда, от бога нам в наказанье". Не вытерпев такого нестерпимо богохульного поведения тех, кто, казалось бы, должен хранить православный закон пуще зеницы ока, Варфоломей, взревев напоследок: "Креста на вас нет!" - ринулся прочь.
"И то верно, нет Христа. Распяли Христа - тут его власть наказательная и кончилась" - скаламбурил пожилой старшина.
А утром, собираясь к заутрене, Варфоломей наткнулся на небольшую кучку барахла на лестничной клетке у своей двери. Это были треники, полуботинки, майка и трусы Онуфрия. (ну в самом деле - зачем тащить здоровенную коробку для такого малого объёма?)
_________________
Пока нас окружает ложь, в этом мире возможно всё. Значит, и для нас нет ничего невозможного
|
Вход
FAQ
Поиск
) приступим?