Форум атеистов Рунета

«Господи!» — возвел глаза в звездную высь, обратился Иисус к Отцу своему Не-бесному. – «Прости меня за грехи мои, ради утверждения истинной веры, посту-пался я много раз с заповедями твоими. Нищие духом блаженны, но не знают пу-ти в Царствие Твое. Страх перед судьбами земными властвует у людей сильнее, чем страх перед Судом Господним. Устами Твоими я провозглашал «не убивай», и затем угрожал не принимающим и не слушающим слов от меня и учеников мо-их, что их земная судьба будет подобна страшной участи уничтоженных тобой городов — Содома и Гоморры. И через эту гиену огненную прошли бы и дети, прежде чем попасть в Царствие Божье. Я учил, что все должны принимать Царст-во Божье, как дитя, иначе не войдут в него, и при этом угрожал, что не мир я при-нес на землю, но меч. Ты заповедовал почитать отца и мать, злословящий отца или мать смертью да умрет, и я проповедовал любить родных, мириться с братом и соперником, а потом грозил: «Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью, и невестку со свекровью, и враги человеку домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели меня — недостоин меня». Я бросил отчий дом в са-мое трудное время и отрекся от своей семьи, создавая семью истинно верующих и следующих за мной в Царствие твое. Древние говорили: не прелюбодействуй, я утверждал, что всякий кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодей-ствует с нею в сердце своем. Но во имя приближения Царствия твоего простил грехи всем грешницам, следующим за мною, и освятил близостью своей этот тер-нистый путь к подножью трона твоего.
Иисус еще раз подошел к ученикам и нашел их спящими. В это время по-слышался шум и топот ног, появилось множество народа. Горящие факелы вы-свечивали возбужденные лица, это были стражники, рабы Первосвященников и старейшин. В руках у них были мечи и колья, за ними из темноты высвечивались доспехи легионеров, направленных Пилатом по просьбе Первосвященников для оказания помощи, если участникам заговора против Иисуса не удастся справиться с его окружением. Разбуженные шумом ученики и сопровождавшие бросились к учителю, окружили его, сжимая в руках короткие мечи, которые были скрыты ра-нее в складках одежды.
Иуда вышел из толпы, подошел к Иисусу обнял его и, поцеловав, произнес: «Радуйся Равви! Пришел твой час!». Иисус, сделав шаг назад к своим ученикам, ответил: Друг, ты пришел для чего? Чтобы целованием предать сына человече-ского!» Спутники Иуды бросились вперед и схватили Учителя, ученики с обна-женными мечами готовы были встать на защиту, но Иисус остановил их восклик-нув: «Когда я был в храме и учил народ, меня не брали. Да сбудется писание про-роков. Я — Сын Человеческий, знамение Божье для вас. Теперь не мечом будете прокладывать путь к трону Отца моего, к которому, через страдания идет его сын».
Спрятав оружие, ученики бежали. Петр, первым обнаживший свой меч, ус-пел один раз ударить ближайшего к нему нападавшего. Но, услышав призыв Учи-теля, бросил окровавленный меч и скрылся за деревьями. Затаившись под их кро-нами, он наблюдал за дальнейшими событиями. Разбуженные шумом, обитатели усадьбы Никодима с тревогой смотрели, как слуги и рабы Первосвященников за-хватили любимого учителя. Никодим только сейчас осознал, как благородно по-ступил его наставник, покинув накануне усадьбу. Когда захватчики, связав руки Иисуса, повели его, никто не заметил, как дверь в воротах приоткрылась и из нее вышел сын Никодима, его нагое тело было покрыто только покрывалом. Юноша пытался тайно следовать за Иисусом и его похитителями. Но замыкавшие шест-вие римские легионеры, заметили преследователя и схватили его. Юноша оставив в их руках покрывало, нагим скрылся среди деревьев и затем вернулся домой.
Захватившие Иисуса стража, слуги и рабы Первосвященников, со всеми предосторожностями, опасаясь, что сторонники возмутителя спокойствия попы-таются отбить пленника, подошли к усадьбе Первосвященника Анны. Выполнив приказ прокуратора оказать содействие в аресте, легионеры удалились в прето-рию. Анна был самым влиятельным из Первосвященников того времени. Хотя он выполнял обязанности поочередно со своим тестем Каифой, но фактически без-раздельно властвовал, и не только в духовных делах верующих иудеев. Каифа, исполняющий по закону первосвященнические обязанности, был в полной зави-симости от властолюбивого тестя.
Господство Анны совершенствовалось в течение нескольких десятилетий. Оно началось еще во времена Ирода Великого. За это время он обеспечил место Первосвященника поочередно своим четырем сыновьям. Анна не удовлетворялся духовной властью и болезненно переживал постоянное присутствие Ирода Анти-пы в Иерусалиме. Все остальные четверовластники, Филипп и Лисанний, прибы-вали в Иерусалим только для соблюдения религиозных обрядов и Анна, по праву духовного властителя милостиво оказывал им свое внимание. Ирод Антипа, по праву наследовал дворец Ирода Великого в Иерусалиме, но властвовал в Галилее. Терпеть в Святом городе заносчивого соседа, было для Анны большим испытани-ем. Он постоянно плел интриги, пытаясь поссорить Антипу с Пилатом. Анна, ор-ганизовывая через своих тайных агентов мятежи в Галилее, пытался подтолкнуть прокуратора к тому, чтобы он заставил Антипу заниматься делами своих поддан-ных не из Иерусалима, откуда обычно для усмирения выступали римские легио-неры.
Появление в Галилее пророка, который открыто провозгласил себя Сыном Божьим и собирался объединить всех иудеев в едином государстве, было для Ан-ны страшным ударом, подрывающим его духовную власть над верующими. Для Анны признание народом Иисуса за сына Божьего было равносильно тому, что он является Царем Израильским и потомком Давида. На совещании Первосвященни-ков и старейшин, которое происходило в доме Первосвященника, было решено предать Иисуса на суд прокуратора как преступника, посягнувшего на порядки, установленные римским Императором в иудейских провинциях. По замыслу за-говорщиков, Иисус должен предстать самозванцем, объявившим себя потомком царя Давида, который восстанавливает Царство Израильское в пределах, соответ-ствующих замыслу легендарного предка. На совещании было решено, что остав-лять Иисуса живым нельзя, многие уверовали в него в Галилее и других областях, а когда уверуют в Иерусалиме и окрестностях, тогда римляне пойдут на новое кровопролитие. Первосвященник Каифа произнес: «Лучше нам, чтобы один чело-век умер за людей, нежели весь народ погиб. Пилат уже забирал сокровища из храмов и готов воспользоваться любым случаем, чтобы посягнуть на любые наши достояния».
Когда освещенная, горящими факелами процессия, приблизилась к дому Первосвященника Анны, за ней тайно следовали многие из последователей Иису-са. Большинство из них было из Галилеи и других областей. Но много было уве-ровавших из Иерусалима и его окрестностей. Внешний двор, в котором распола-гались хозяйственные постройки и жили большинство из рабов, обслуживающих их, был наиболее доступен для посторонних. Сюда проникли многие из окруже-ния Иисуса, когда легионеры, сопроводив процессию, получили приказ вернуться в преторию. Иисуса сразу провели через внутренний двор, в покои Антипы, где собрались Первосвященники и старейшины, многие из них еще не видели наглого самозванца из Галилеи и с нетерпением ждали, когда его доставят.
Иисус со связанными руками стоял среди окружавших Анну приближен-ных. Его взгляд безразлично скользнул мимо напряженно смотревших на него служителей, которые хорошо знали, как безжалостно он открывал народу их тай-ные пороки. Этот взгляд лишь на мгновение остановился на лице, торжественно восседавшего старейшего первосвященника и погас для окружающих. Казалось, что он смотрит одновременно на всех, но не замечает никого. При этом каждый, кто пытался рассмотреть черты и выражение его лица, был уверен, что пленник начинает проникать своим взглядом в его сознание. Испуганные внезапно воз-никшим чувством, все внезапно заговорили и стали обличать самозванца, свиде-тельствуя против него. Наиболее страшным грехом, по мнению большинства, бы-ло высказывание Иисуса перед верующими: «Я разрушу сей Храм рукотворный и через три дня воздвигну другой нерукотворный». Анна поднял руку и когда все замолчали, сказал: «Отвечай! Все против тебя свидетельствуют!»
Иисус продолжал молчать, и взгляд его вознесся куда-то ввысь и все не-вольно устремили свои взоры за ним. Первосвященник растерянно потупил свой взор и произнес почти шепотом: «Ты ли Христос, Сын Благословленного?»
Неожиданно для всех уже решивших, что представший перед ними само-званец будет молчать, Иисус ответил спокойным уверенным голосом: «Я! И Храм мой будет простираться отсюда до высот небесных! И вы узрите Сына человече-ского, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных».
Анна в исступлении начал рвать на себе одежды и закричал: «Все! Зачем нам свидетели! Все слышали его богохульства! Он достоин смерти!» Все окру-жавшие Иисуса и невольно завороженные под его взором внезапно вздрогнули и закричали. Многие стали плевать на него и бить по лицу, при этом прятались за его спину и насмехаясь спрашивали: «Узнай, кто тебя ударил пророк!»
Иосиф из Аримофеи, почитаемый член совета, который тайно веровал в Иисуса и неоднократно с ним встречался, познавая новое учение, растерянный и подавленный стоял в стороне. Накануне он присутствовал на тайном заговоре против его учителя. Вернувшись в свой дом, он немедленно отправил преданного ему приставника сообщить Иисусу о цели заговора. Когда ему сообщили, что Ии-сус схвачен и доставлен в дом Первосвященника, он понял, что его духовный на-ставник отказался использовать возможность укрыться от преследователей и предпочел следовать Святому Писанию и воле Божьей. Иосиф опустил глаза, стыдясь своего бессилия и невозможности помочь Учителю. Внезапно, что-то за-ставило его посмотреть в сторону Иисуса, подвергаемого всенародному униже-нию, и он встретил ободряющий взгляд, полный святого достоинства и Божест-венной благости. Иосиф склонил голову и, забыв об окружающих, медленно вы-шел из покоев Анны. Иосиф своим благочестием и неподкупностью, стал извес-тен еще тогда, когда проживал в Аримофее, расположенной недалеко от Иеруса-лима. Когда стал проживать в Иерусалиме, он приобрел усадьбу у подножия горы Голгофа. За изгородью усадьбы начинался сад, как обычно в селениях он был не огорожен и достигал подножия горы. Здесь, как это было принято у состоятель-ных людей, он приготовил несколько семейных гробниц, представляющих собой высеченные в скале пещеры, называемые гробами. Создавая необходимые по-смертные удобства, Иосиф не мог даже представить, какую судьбоносную мис-сию он выполняет.
Пока священнослужители, книжники, старейшины пытались унизить Иису-са, во внешнем дворе челядь, слуги, рабы, подхваченные заразительной волной преследовать, искали врагов проникших во двор. Всех, кто был не знаком присут-ствующим и соседям, избивали и выталкивали за ворота. Петр, который вместе с толпой захвативших Иисуса проник во двор, пытался проследить, куда далее от-правят Учителя, сжимал в руке, спрятанный под одеждой короткий меч, пристро-ившись у костра, где грелись слуги, рабы и те из пришлых, кто участвовал в за-хвате Учителя. Он несколько раз отказывался от принадлежности к последовате-лям своего Учителя. Подозрения к нему всю время усиливались, и он во избежа-ние столкновений покинул двор. В это время на скотном дворе пропел петух, и Петр вспомнил пророческие слова Учителя. Петр, оказался последним из учени-ков, покинувших Иисуса. Еще до восхода солнца Иисуса под стражей отвели во двор зятя Анны Каифы, исполняющего обязанности первосвященника. Их усадь-бы находились по соседству, и большинство принимавших участие в захвате ве-роотступника последовали за ним, угрожая и оплевывая преступника. Перед вхо-дом во внутренний двор, куда большинство народа уже не допускалось, Иисус внезапно остановился и произнес, обращаясь к своим преследователям: «Недавно многие из вас слушали меня в Храме и были готовы следовать за мной. Теперь, ослепленные дьявольским желанием, готовы побить меня камнями. Коварный за-мысел лицемеров затворить вам вход в Царствие Небесное, они сами не хотят войти и хотящих не допускают». Услышав это, народ внезапно затих и отступил. Стражники Первосвященника втолкнули связанного пленника вовнутрь двора.
Разъяренный Первосвященник собрал у себя в покоях старейшин, священ-ников, книжников и велел возбуждать народ на предание Иисуса суду римлян для распятия. Предъявлять его как преступника, посягнувшего на власть Кесаря и возбуждающего народ на восстание против римского Императора и объявившего себя Царем единого Израиля.

radiomir
Вам делать,что ли нечего? Ведь Ваш труд пропадет напрасно,никто читать не будет,ибо для атеистов Ваш опус пустышка,а для верующих Богохульство,ни тем ни другим оно не интересно.
Но Господь Вам судья,видно мое предупреждение не услышано,таки я умываю руки .Можно быть неверующим,я уважаю мнение человека,который не готов принять Бога,но глумящегося над святыней я жалею,ибо не ведает,что творит.Прощайте.

_________________
Dum spiro spero

Мне лично интересно представить, как в действительности происходили события. Я с уважением отношусь к личности Иисуса, но он такой же сын Бога, как и все остальные земляне. У библейского бога уже были сыновья. Радиомир.

Конечно, даже дьявол является сыном библейского бога.
Библейский бог сотворил всех

_________________
"Мы должны знать, мы будем знать". Гильберт

Утром от Каифы стража Первосвященника повела Иисуса в преторию. За ними следовали первосвященники, книжники и возбужденный ненавистью к бо-гоотступнику народ. Первосвященники и их сопровождающие не вошли в прето-рию, а ждали когда выйдет Прокуратор. Пилат, уже многократно слышал о воз-мутителе спокойствия, стремящемся стать Царем Иудейским. По просьбе Перво-священника, он выделил отряд легионеров, чтобы помочь схватить самозванца, и считал, что на этом его участие закончится. Иудейские священники настроят на-род против этого человека и, как это у них принято, забьют его камнями. Теперь, увидев возбужденную толпу во главе со священно служителями, он понял, что на него попытаются взвалить все хлопоты по организации казни преступника. Пилат по собственной воле мог усмирить непокорных, посягнувших на устои римского владычества, но быть исполнителем замысла самих подданных Кесаря, он считал ниже своего достоинства.
Пилат мрачно посмотрел на Иисуса и произнес, обращаясь к Первосвящен-никам: «В чем вы обвиняете этого человека?» Послышались возгласы: «Он раз-вращает наш народ, запрещает давать подать Кесарю, называет себя Христом Ца-рем!» Пилат велел ввести Иисуса в преторию, чтобы допросить Преступника спо-койно. Возмущенная толпа мешала ему принять решение. Раздраженный испор-ченным утром, навязанным ему щепетильным разбирательством Пилат с ненави-стью смотрел на невзрачного иудея. Он проклинал тот день, когда был назначен прокуратором этой окраины Империи. Он завидовал тем, кто управлял дикими германцами или галлами, с которыми легко можно было договориться с помощью когорт, ощетинившихся мечами и копьями. Можно легко управлять египтянами, которые заняты решением проблем загробной жизни и не способны искать на-слаждение в текущей. Еще легче тем, кто управляет эллинами, их боги во многом похожи на римских. Здесь же все было запутано и непонятно прямолинейному образу мышления наместника. Пилат вспомнил как, начиная свое служение, он пытался украсить Императорскими гербами дворец и приходы Храма. На гербах рядом с орлом было изображение Императора, это противоречило иудейской ре-лигии, которое запрещала изображать человека. В его памяти возникла колонна протестующих, растянувшаяся на семьсот стадий, от Иерусалима до Кесарии, его постоянной резиденции. Пилат пытался игнорировать всеобщее возмущение и даже угрожал протестующим. Однако когда он собрал на огромном ипподроме двадцать тысяч бунтующих и велел легионерам обнажить мечи, он увидел спины склонившихся на землю и готовых умереть людей. Пилат дрогнул и не решился залить кровью огромный ипподром. Знаки с храмов были сняты, но на дворце Ирода, часть которого Пилат по договору занимал, находясь в Иерусалиме, были оставлены. Эта промашка не помешала ему изъять из Храма ценности на по-стройку акведука, да и для своих потребностей и пролить кровь восставших в Га-лилее. В других провинциях подданные считали за честь предстать перед проку-ратором, представляющем Императора, или открыто выступали против него. Здесь в Иудее, признавая Кесаря своим владыкой, боятся войти в преторию, счи-тают, что осквернятся в присутствии наместника Императора и после этого нель-зя будет соблюдать таинство употребления в пищу святой для них Пасхи. В дру-гих провинциях наместники могли держать в повиновении народы, разделяя их с учетом сложившихся противоречий. Иудея, разделенная на правление четверо-властников, свои проблемы пыталась решать, используя самого прокуратора.
Когда Пилату сообщили, что стоящий перед ним преступник, родом из мя-тежной Галилеи, он внимательно на него посмотрел и спросил: «Ты подданный Царя Ирода, который наделен Императором властвовать в четвертой части Иудеи, посягаешь быть Царем всей Иудеи? Ты преступник дважды и достоин смерти! Отвечай, ты Царь Иудейский!»
Преступник покорно стоял перед ним со связанными руками, его взгляд был безразлично устремлен поверх стражи и всех присутствующих.
Его спрашивали, но он был спокоен и молчал. Неожиданно, когда затянув-шееся молчание побуждало уже применить насилие, чтобы развязать язык пре-ступнику, он произнес на латыни, так, как говорят образованные патриции: «Ты говоришь не от себя. Ты передаешь слова тех, кто убеждает тебя, что я выступаю против власти цезаря. Царство мое не от мира сего. Давид был царем и пастырем всех иудеев. Бог прорек – «раб мой Давид будет князем у них вечно». Я сын чело-веческий, моя вечность будет простираться только в просторах божьего замысла. Предающие меня на твой суд приближаются к богу только словами, сердца же их далеки от всевышнего, а дела еще дальше».
Пилат был удивлен и озадачен. Он не собирался разбираться в тонкостях иудейской религии, но ему было ясно, что стоящий перед ним человек не пред-ставляет прямой угрозы для власти Рима, как это хотят представить священно-служители во главе с первосвященником. При этом они стремятся продемонстри-ровать своей пастве жестокость его прокураторского суда. Тут Пилату приходит мысль передать преступника в руки Ирода, как подданного из его области, и та-ким жестом избавиться от натянутых отношений между ними. Под конвоем ле-гионеров из претории Иисуса ведут во дворец царя Ирода. Священники, книжни-ки, возбуждая толпу, следуют за ним. Слышатся угрозы и оскорбления. Из толпы пытаются бросать камнями в вероотступника. Легионеры во главе с сотником ос-тались ждать, какое решение примет Ирод к своему подданному. Священники и книжники были допущены во внутренний двор. Царская стража ввела Иисуса в царские покои.
Ирод, увидев пленника, сразу успокоился. Это был явно не воскресший Ио-анн. Слух о том, что Иисус доставлен римлянами, разнесся по всему дворцу. На женской половине горячо обсуждали это событие. Жена Пилата была там частой гостьей в отсутвие мужа. Пока прокуратор вершил свои дела в претории, она имела возможность развеять свое скучное времяпрепровождение в женском об-ществе высоких особ. Именно сюда доходили самые свежие слухи о происхо-дивших событиях. Здесь с большими подробностями обсуждалось, как жена до-моправителя Хузы Иоанна оставила своего мужа и последовала вместе со многи-ми другими женщинами за Иисусом. Все заслушивались рассказами о чудодейст-венных целительных способностях и мужских достоинствах пророка.
Пока Ирод допрашивал доставленного пленника, вся женская половина на-блюдала за происходящими событиями из своих излюбленных укрытий. Антипа, успокоившись, что Иисус это не Иоанн, воскрешения которого он боялся, сне-даемый любопытством пытался заставить Иисуса сотворить какое-нибудь чудо, о которых он наслышался от своих соглядатаев. Иисус поднял глаза на Ирода и долго смотрел на него. От этого взгляда царю стало не по себе, и он уже готов был прервать этот оскорбляющий его царское достоинство вызов, приказав пока-рать наглеца. Иисус, понимая этот замысел, произнес так, что каждое слово заста-вило трепетать самоуверенного Антипу: «Кто сотворил Семизвездие и Орион, и претворяет смертную тень в ясное утро, и день делает темным, как ночь, призы-вает воды морские и разливает их по лицу земли? Господь имя ему. Он знает тяж-кие грехи и преступления наши. Не пристало царю, призванному Господом по-ступать мудро и производить суд и правду на земле, заставлять сына человече-ского увеселять себя даром, который дается свыше».
Ирод был растерян и смущен, чтобы скрыть это свое состояние, он велел домоправителю устроить для себя и своего окружения забаву. Было приказано Хузе достать отслужившие свой срок белые царские одежды и одеть в них само-званца. Дворцовая челядь, стремясь угодить и развеселить своего владыку, на-смехалась и потешалась над Иисусом, одетым в царские одежды, предназначен-ные для торжественного выхода. Особенно усердствовал Хуза, пытаясь таким способом отомстить сопернику, за которым в числе многих женщин последовала его жена.
Большинство из наблюдавших за событиями с женской половины, не разде-ляли дьявольского веселья, охватившего придворных. Многие из женщин, только созерцая мученический облик и благородное лицо страдальца, почувствовали об-легчение от тех болезней, которыми наделила их судьба. Жена Пилата, которую часто мучили головные боли, почувствовала облегчение. Некоторые из них пред-ставили, как хорошо было тем женщинам, которые постоянно следовали за про-роком и служили ему.
Когда закончилось царское увеселение, Ирод велел передать Иисуса Пила-ту. За это время толпы народа, возбуждаемые священнослужителями, окружили дворец Ирода и, тесно обступив стражу из легионеров, пытались бросать в него камнями. По мере приближения к претории, толпа возрастала. Вернувшись на женскую половину, жена Пилата, велела немедленно нести ее на носилках в пре-торию к мужу. Здесь она стала умолять его пощадить этого иудейского пророка и рассказала о событиях во дворце Ирода и о том, как избавилась от мучительных страданий.
Священнослужители во главе с Первосвященником Каифой и сопровож-дающие их книжники стояли в первых рядах, окружавшей преступника толпы ве-рующих, в основном жителей Иерусалима. Все были возмущены наглым въездом в Святой город сына плотника из Галилеи. Таким поступком он осквернил Свя-щенное Писание. Самоуправство в Храме, угроза разрушения его с последующим возведением своего, переполнили чашу терпения всех добросовестно следующих в русле святой веры. Все, кто следовал за Иисусом из Галилеи и других областей, находясь среди возмущенной толпы боялись выдать себя и пострадать от возму-щенных жителей Иерусалима, готовых расправиться с каждым, кто устилал паль-мовыми ветвями путь вероотступника к Храму.
Пилат, мрачный и раздраженный, в окружении своей охраны вышел к толпе и произнес: «Я допросил выданного вами человека и не нашел в нем вины больше чем у тех трех преступников, которые участвовали в мятеже и разбое, убив двух легионеров. Я передал его на суд Царю Ироду и он не нашел в нем вины, достой-ной смерти. Этот человек не мыслит себя Царем Иудейским, если ни один из чет-веровластников не увидел в нем претендента на свой трон. Я, зная милость Кеса-ря ко всем своим подданным, готов в честь праздника отпустить, избавив от смерти, одного из преступников. Пусть это будет тот, кого вы называете Царем Иудейским». Народ закричал: «Отпусти Варавву! Если ты отпустишь Иисуса, ты не друг Кесарю! У нас один Император — Кесарь, казни преступника!»
Пилат помнил, что Кесарь часто проявлял недовольство его прокураторст-вом, и не пошел наперекор толпе; велел отпустить Варавву и казнить Иисуса.
Когда Иисуса из дворца Ирода вводили в преторию, он окинул взглядом не-годующую толпу, в ней не было учеников, клявшихся быть готовыми пойти за ним везде, даже на смерть. Многочисленные спутники, шедшие за ним из Гали-леи и бросавшие ветви пальм под ноги ослика, на котором он въезжал в Иеруса-лим, также покинули своего Учителя или смущенно прятались за спины разъя-ренных жителей Иерусалима. Только женщины, беззаветно преданные и готовые следовать и служить ему, скорбной группой стояли в стороне и, обливаясь слеза-ми, смотрели на своего Учителя и целителя. Иисус был уверен, что среди них могла бы быть и его мать, но его родные братья не могли допустить ее присутст-вия и видеть позорную смерть, предавшего семью, вышедшего из себя первенца.
Во дворе претории его встретили равнодушными взглядами выстроенные сотни легионеров. Предстоящая казнь для них была очередным развлечением, даже менее зрелищным, чем бои гладиаторов или конные состязания. Тысячник, командовавший местным гарнизоном, чтобы не утруждать собственных легионе-ров, поручил сотникам трех сотен, пришедших для усиления из Капернаума, осу-ществить процедуру наказания и распятия. Два сотника, руководили истязанием мятежников, которые участвовали в убийстве двух легионеров. Один из преступ-ников, Варавва, был отпущен по просьбе выступавшей за него толпы. По сравне-нию с Иисусом это были рослые, мускулистые мужи. Каждый из наказуемых должен был вынести сорок ударов плетью с прикрепленными на конце оловян-ными шариками, которые могли при профессиональном ударе палача разрывать тело до кости. Число ударов предполагало, что жертва могла выдержать это коли-чество и не скончаться до исполнения основного наказания, распятия на кресте.
Подготовить к распятию и провести бичевание Иисуса, было поручено сот-нику, сына которого исцелил Иисус. Выполняя свои обязанности, он старался не смотреть на человека, благодаря которому вернулась надежда на исцеление. Предвкушая наслаждение от предстоящей экзекуции и казни, легионеры надевали на преступника багряницу. Для Иисуса сплели терновый венец и возложили на него, при этом издевательски кланялись и плевали на него. Хлестали ветвями из терна по голове и кричали: «Радуйся, Царь Иудейский!». Иисус, облаченный Пи-латом в царские одежды, с терновым венцом на голове, надетым римскими ле-гионерами, отрешенно смотрел на своих мучителей и погрузил себя в мысли о Боге. «Передо мною те, кто еще не познал тебя. Прости их, Господи! Через мои муки они прозреют. Путь их будет тернистым, как венец, которым, насмехаясь надо мною, увенчали меня. Сейчас, пока в сердце своем они не обрели Бога, они смертны. Но через мою смерть и воскрешение к тебе все уверовавшие приобретут истинное бессмертие».

"Святыня" - это опять же плод мыслей человеческих, зачастую и рук человеческих, поэтому защищая святыни, вы опять же льете воду на мельницу атеизма, уважающего мнение и творчество человека.

_________________
"Мы должны знать, мы будем знать". Гильберт

Погруженный в мысленное обращение к Отцу своему Небесному, Иисус уже не замечал, что происходило дальше. С него, как и с других преступников, сняли одежды и приступили к бичеванию. Страшная боль и вопли истязуемых, вернули его к миру сему. Сотник шепнул тем, кому было поручено бить плетями, чтобы удары были щадящими для Иисуса и он не получил таких рваных ран на спине, как убийцы легионеров. Однако, напряженное ожидание последних дней, бессонные ночи, сомнения самых близких учеников, подорвали физические силы пророка. Когда с Иисуса после бичевания сняли багряницу и надели хитон, цар-ские одежды, пожалованные Иродом ради потехи над несостоявшимся Царем иу-дейским, он почти не мог стоять на ногах.
Приговоренного подвели к огромному кресту, который по весу был срав-ним с весом атлетически сложенного человека. Хохот прокатился по рядам ле-гионеров, когда Иисус, не сделав ни шагу, упал под тяжестью креста. Два пре-ступника, в сопровождении двух сотен легионеров уже вышли из двора претории и процессия медленно поднималась на Голгофу. От крепостных стен, окружав-ших преторию, до вершины горы Иисусу предстояло сделать около двух тысяч шагов по неровной, вымощенной булыжниками дороге. Иисус встал на колени и молитвенно сложил руки, обратился к Отцу Своему Небесному: «Воззри, Господи и посмотри, как я унижен. Я являюсь частью твоей. Дай мне силы преодолеть страдания и достойно прийти к тебе, возвещая детям твоим, истину твою!» Иисус неожиданно почувствовал прилив сил и, поднявшись, принял на свои плечи не-выносимо тяжелый для него крест. Легионеры, выстроенные вдоль стен, молча провожали его взглядом наблюдая, как он, пошатываясь под тяжестью, медленно выходил из ворот под конвоем третьей сотни из Капернаума.
Страшное зрелище, медленно продвигавшихся к вершине Голгофы трех крестных процессий, угнетающе подействовало на еще совсем недавно враждеб-но настроенную толпу. Два креста уже почти были на вершине горы, когда Иисус, изнемогая от усталости, упал под тяжестью креста. За спиною молча наблюдаю-щих зевак послышалось рыдание женщин. Иисус услышал среди причитающих от жалости голоса верных ему спутниц и стал медленно подниматься. Сопровож-дающие легионеры вновь взвалили на его плечи крест. Ступив еще несколько ша-гов, он упал и уже не мог подняться. Для сотника самым важным было выполнить приказ и совершить распятие по всем предписанным правилам. Сотник заметил в толпе рослого человека, это был киренеянин по имени Симон. Он возвращался с полевых работ и остановился посмотреть на устрашающий крестный ход. Легио-неры по приказу сотника схватили его и заставили нести крест, оказавшийся не под силу преступнику. Окруженный легионерами Иисус, пошатываясь шел впе-реди, за ним с крестом следовал перепуганный Симон.
Народ, стоявший вдоль скорбного пути, по мере продвижения процессии, покидал свои места и следовал за ними на Голгофу. Первыми за конвоем легио-неров шли рыдающие женщины. Когда конвой, сопровождающий Иисуса, подо-шел к месту казни, для двух преступников кресты уже были подготовлены к рас-пятию. Размер крестов составлял два человеческих роста. Нижняя часть вкапыва-лась в землю на глубину, обеспечивающую хорошую устойчивость, затем забра-сывалась землей и камнями.
Преступников поднимали на подставку, на которой стояли палачи, и снача-ла привязывали к вертикальной части креста так, чтобы руки в горизонтальном размахе тыльной частью ладоней хорошо соприкасались с верхними поперечны-ми крыльями креста. Подняв ноги, на уровне ягодиц прибивали к вертикальному столбу короткую поперечную перекладину — седалище. Затем, опустив ноги, на уровне подошв прибивали еще одну короткую поперечную перекладину — под-ножие. Раскинув преступнику руки, по два палача с каждой стороны, удерживали их неподвижно и забивали по центру ладоней длинные гвозди. Затем, сложив крестообразно подошвы, прибивали их одним гвоздем, над нижней переклади-ной- подножием так, чтобы носки в нее упирались. Иногда, экономя гвозди, ноги привязывали веревкой. После того, как развязывалась веревка, удерживающая ту-ловище на вертикальном столбе, начинался отсчет времени истинных страданий, изощренно растянутых на длительное время. Обладающий хорошим здоровьем человек мог выдержать мучение несколько дней. Туловище, своим весом натяги-вало мышцы рук, вызывая боль в ладонях, и человек должен был все время яго-дицами прижиматься к седалищу. Кровообращение и работа сердца нарушалось. Боль в ранах от гвоздей скоро притуплялось, а нарастали страдания от нарушения естественных процессов в организме. Перед распятием, родственники осужден-ных покупали приготовленные знахарями специальные напитки, которые, как они предполагали, облегчают страдание. Обычно, это было вино со смирною или ук-сус с желчью. Чаще всего, если не было специального приказа, палачи не дожи-дались, когда произойдет естественная смерть, и не желая ночью охранять истя-зуемых, наносили в грудную клетку в области сердца несколько не проникающих глубоко ударов копьем, от которых ускорялось внутреннее кровоизлияние в жиз-ненно важные органы, а следы на теле не отличались от следов проникновения оловянных шариков при ударе плетью. Если преступник самостоятельно уходил из жизни, то отсутствие проявления жизненных процессов устанавливалось ана-логичной пробой наконечником копья.
Иисус, обессиленный, даже без креста, с трудом зашел на Голгофу. Перед ним возвышались два креста, вокруг суетились рабы, обслуживающие эти при-способления для мучительной смерти. На установленных помостах, легионеры забивали гвозди в ладони подвергающихся казни. Слышались их проклятия и стоны. Прямо перед ним между двумя крестами рабы выкапывали углубления для третьего. Потрясенный этим зрелищем Иисус застыл как изваяние. То, к чему он готовился последние три года жизни, было зловещим и унизительным. Сзади на него надвигалась тень, похожая на огромную хищную птицу и послышалось тя-желое дыхание Симона, несущего крест. Рабы, подхватив эту ношу, поспешно стали вкапывать третий крест между двумя, уже воздвигнутыми. Симон, бросив усталый, равнодушный взгляд на приговоренного, за которого ему пришлось не-сти крест, поспешно спустился к подножию горы.
Оцепление из трех сотен легионеров окружало место казни. Народ, стол-пившись вокруг, издали наблюдал за событиями. В первых рядах стояли священ-нослужители, книжники, народные старейшины. Отдельной группой теснились женщины. Когда его поднимали на помост перед крестом, он окинул взглядом собравшихся за оцеплением. Вокруг были чужие, враждебные ему люди. Не вид-но было знакомых лиц двенадцати учеников, неверящих в него братьев и матери, которую они оберегали от встреч с ним. Лишь немногих из ранее следовавших за ним из Галилеи он заметил. Они постыдно прятались за спинами жителей Иеру-салима. Только женщины без страха последовали за ним на Голгофу и скорбной группой стояли в стороне. Забыв о страданиях, он вспомнил слова из премудро-стей Соломона: «Коротка и прискорбна наша жизнь, и нет человеку спасения от смерти. Зная о ней, надо спешить пользоваться миром как юностью. Я, пользуясь этим заветом, разрешил ученикам, пока жив жених преисполняться с ним вином и благовониями, увенчаться цветами роз, пока они не увяли. И теперь я не в венке из роз, а в венке терновом. И тягостен праведник для людей, укоряющий их за грехи воспитания и объявляющий себя сыном Господа. Господь провидением своим отделил меня на смертном одре от народа, но верю – близко спасение мое, и откровение правды моей. И откроется путь к тебе, и народы, которые не знали тебя, поспешат к тебе. Над кем глумятся заблудшие сыны моего народа, будет почитаем всеми народами. Господи! Укажи народу моему на беззаконие его!»
Отстранившись в лихорадочном мышлении от реальности, он очнулся, ко-гда к его устам поднесли сосуд с каким-то напитком. Сделав глоток, и почувство-вав его кислый вкус, он отказался пить. С него сняли царские одежды, пожало-ванные Иродом и хитон, сотканный матерью. Крепкие руки палачей подняли его на помост. Иисус погрузился в молитвенное обращение к Отцу своему небесно-му: «Господи, Отче и владыка жизни моей! Ты мне покровитель и помощник. Бич наказания вокруг тела моего не достигнет пожеланий моих. Мои страдания не от-вратят меня от пути к подножию трона твоего. Ты избавишь дух в теле моем от погибели, и спасешь людей от злого пути их и злых дел. И покараешь тех, кто ду-мает довести народ мой до забвения имени Сына Человеческого, которого нарек Ты Сыном своим в завет для народа, во свет для язычников».
Палачи, почти одновременно, пригвоздили его ладони к древу. Неперено-симая боль прервала его лихорадочное мышление и заставила тело рвануться в слепой попытке избавиться от нее. Это движение вызвало более страшную боль в ладонях. Все органы тела напряглись, бунтуя против возникшего противоестест-венного состояния. Напрягая привязанные ноги, Иисус приподнялся и присел на седалище. Узкая поперечная перекладина позволяла слегка опереться ягодицами и приподнять туловище и руки, облегчая натяжение в ранах ладоней, возникаю-щего под тяжестью тела. По рядам оцепления легионеров прокатился смех. Жен-щины, наблюдающие издали, зарыдали. Сотник, распоряжающийся казнью, был мрачен и подавлен. Волею провидения он вынужден был подвергать казни чело-века, который вернул надежду на выздоровление его сына. Стараясь как-то об-легчить страдания, он приказал палачам не забивать гвоздь в ноги Иисуса и оста-вить их привязанными, что допускалось процедурой казни.
После распятия две сотни легионеров вернулись в преторию. Последняя сотня, участвовавшая в казни Иисуса, сталась охранять место распятия. Если му-ки приговоренных растягивались на несколько дней, караул сменяли. Народ был допущен почти к самому месту распятия. Подойдя ближе, первосвященник и священнослужители, бывшие в первых рядах, увидели над головой распятого Ии-суса дощечку с надписью по-гречески, -римски и -иудейски: «Сей есть царь иу-дейский». Возмущенный первосвященник направил старейшин к Пилату с прось-бой снять дощечку с надписью, позорящей народ иудейский. Пилат был непре-клонен, он был раздражен, навязанными ему заботами по организации казни, и даже не вышел к представителям старейшин. Узнав об отказе, собравшиеся пере-несли всю свою злобу на распятого Иисуса. У подножия креста четверо легионе-ров, равнодушные к проблемам негодующей толпы, делили роскошные царские одежды и бросали жребий, кому достанется цельнотканый хитон, который было невозможно разделить. Книжники, священнослужители и возбуждаемый ими на-род, поносил распятого, пытающегося преодолевая страдания, сохранить свое достоинство. Слышались насмешки: «Других спасал, спаси себя! Попробуй сойти с креста! Если ты Христос, Царь Израильский покинь крест, подойди к нам и мы уверуем. Если он сын Божий и угоден ему, пусть Бог избавит его от мучений».

Разбойники, распятые рядом с ним, корчились от боли, их страдания были еще более ужасны. Палачи, нанося положенные сорок ударов, постарались отом-стить за убийства своих легионеров. На их спинах, обильно кровоточили рваные раны. Один из них, присоединился к оскорблениям, несущимся из толпы, и про-кричал: «Если ты Христос, спаси себя и нас!».
Прошло несколько часов после распятия, толпа вокруг места казни стала медленно расходиться, Священники и книжники, удовлетворенные зрелищем на-казания ненавистного им человека, первыми покинули Голгофу, не подозревая о событиях, которые произойдут в первый день недели. Страшные события на Гол-гофе как будто ускорили бег времени, потрясенные зрелищем зрители, расходи-лись, постоянно оглядываясь на корчившихся в муках, приговоренных к медлен-ной смерти. У места распятия оставались только охрана, несколько самых любо-пытных зевак и группа женщин, терпеливо стоявших на своем месте. Страшные боли, истощенный организм Иисуса дальше переносить уже не мог, и сознание, спасаясь от них, покинуло обреченное тело. Из глубокого забытья его вырвала не-заглушаемая самой страшной болью вера, что он уже близок к спасению духа в обители Отца Своего Небесного.
Когда спустились сумерки, и ночь была близка, Иисус очнулся от страшной боли, людей, кроме охраны почти не было, и он возопил, почти в гневе: «Боже мой, для чего ты меня оставил?» Звуки этого голоса вернули к бодрствованию, уже задремавших усталых охранников и долетели до зрителей, спускающихся с горы. Некоторые из них вернулись, говоря другим, покидающим скорбное место: «Постойте, пойдем посмотрим, придет ли Илия снять его с креста». Самые сердо-больные пытались дать ему пить уксус с помощью губки, надетой на трость, но он не принял это. Судороги пошли по его телу, и оно обвисло, потеряв опору-седалище. Все поняли, что он испустил дух.
Римский сотник, руководивший казнью, провозгласил, укоряя иудеев, на-блюдавших за его смертью: «Истинно, этот человек был сын Божий». Когда, на-сытившийся зрелищем народ разошелся, у креста оставались женщины и не-сколько рабов, которым Иосиф, родом из Аримофеи, поручил наблюдать, когда закончится казнь, чтобы сообщить ему. У знатного члена совета дом в Иерусали-ме был с противоположной стороны Голгофы от того скорбного пути на ее вер-шину, который преодолел в последние часы своей жизни Иисус.
Иосиф с присущей ему страстью поверил в учение пророка из Галилеи. Он был известен богатством, щедростью, неподкупностью и честностью. К нему с уважением относились, как простые люди, так и многие известные. Даже Пилат, с презрением взиравший на продажных старейшин, благосклонно относился к не-му. Иосиф переживал за свою беспомощность и невозможность защитить Иисуса. Вместе со своим другом Никодимом, они сидели в дальней комнате, избегая об-щения с многочисленным семейством, молились, с горечью обсуждали происхо-дящие события и прислушивались, не раздастся ли условный сигнал в дверь по-тайного хода, откуда должны прийти верные рабы со скорбным сообщением. Здесь уже были приготовлены Плащаница и сосуды с алое и смирной для омове-ния тела страдальца.
Тем временем, воины из охраны начали роптать, что им придется стоять ночь в карауле и, возможно, весь субботний день, ожидая смерти преступников, и стали уговаривать сотника просить разрешения умертвить распятых ударами ко-пья и перебить им голени. Услышав об этом, рабы, оставленные Иосифом, по-спешили сообщить хозяину о замысле охраны. Иосиф немедленно, опережая гон-ца с Голгофы, поспешил просить встречи с Пилатом. Узнав, что знаменитый Ио-сиф пришел к нему и ожидает приема, прокуратор немедленно допустил его к се-бе. Он очень удивился, что уважаемый всеми человек просит разрешения похоро-нить презираемого иудеями преступника. Пилат приказал вызвать к себе сотника и спросил, давно ли умер распятый. Сотник подтвердил, что Иисус уже умер и попросил разрешения умертвить перед предстоящей субботой остальных пре-ступников. Прокуратор подумал, что не следует оставлять преступников в муках целый день, чтимый иудеями как праздник, и дал согласие умертвить их.
Иосиф, получил разрешение взять тело своего учителя и вместе с сотником поспешил на Голгофу. По пути, он уговорил его, не унижать тело уже умершего, перебивая ему голени. Сотник охотно согласился. Охрана, услышав о разрешении досрочно закончить казнь преступников, обрадовалась, теперь им не надо по оче-реди бодрствовать несколько ночей. Они с наслаждением перебивали молотками голени разбойников и наносили наконечниками копий удары в грудь в области сердца. Один из них, разочарованный, что сотник запретил перебивать голени Иисусу, ткнул копьем безжизненное тело в ребра.
Рабы под наблюдением Иосифа клещами аккуратно вытащили гвозди из ла-доней Иисуса, развязали веревку, которой были привязаны ноги Иисуса и, сняв с креста тело, обернули его плащаницей и, положив на носилки, понесли к проти-воположному склону горы. Здесь, у подножия, был дом Иосифа.
Как у многих богатых людей, сразу за оградой внешнего двора начинался сад, у которого не было ограды. Наиболее ценные деревья росли вблизи дома, под опекой рабов и слуг. Далее сад простирался по склону горы, в углублениях кото-рой было приготовлено несколько семейных гробов. Это были специально обору-дованные гроты с помостом для покойного. Тяжелые каменные плиты были под-готовлены, чтобы закрыть гроб после похорон. В один из этих гротов и занесли тело Иисуса и при свете факелов возложили на погребальный помост. Женщины издали следовали за печальной процессией и наблюдали, куда был положен лю-бимый учитель.
Вскоре к гробу подошел Никодим, за которым раб нес сосуд, в котором бы-ла смесь сока алое и смирны. Этим составом рабы тщательно обработали тело Иисуса и обвили его пеленами с благовоньями. Голову тоже обработали этим со-ставом, там, где шипы от тернового венца оставили свои следы, затем завязали платком. Поверх тело окутали плащаницей и, возложив на помост, удалились, за-крыв вход тяжелой каменной плитой.
Иосиф и Никодим уединились в той же потайной комнате, обсуждали про-изошедшее и молились. Женщины, покинув место, где был положен во гроб Ии-сус, пришли в дом одной из учениц, живущей в Иерусалиме, чтобы провести суб-боту в молитве и приготовить к первому дню недели благовония для тела муче-ника.
Глубокой ночью, когда спали все обитатели дома Иосифа, в комнату, где в молитве о своем учителе, бодрствовали Иосиф и Никодим, постучал раб, который был сторожем и садовником. «Господин!» — испуганным, дрожащим голосом произнес он. — «Иисус жив! Обходя сад, я слышал, как из гроба, куда возложили казненного, доносятся стоны! Мне страшно еще раз выходить для обхода в сад». Иосиф и Никодим, бледные, растерянно смотрели друг на друга не зная, что гово-рить и делать. Первым опомнился Иосиф и приказал садовнику, не поднимая в доме шума, разбудить рабов, которые снимали тело Иисуса с креста, взять носил-ки и ждать в саду. Иосиф шел впереди с факелом, за ним следовали рабы, замы-кал тайное ночное шествие к гробу Никодим. Когда подходили к месту захороне-ния, Иосифу показалось, что бешенные удары его сердца заглушают шум шагов.
Остановившись у плиты, закрывающей гроб, все затихли прислушиваясь. Из гроба отчетливо слышались стоны. Иосиф велел отодвинуть плиты и дрожа от волнения вошел внутрь. Когда он поднял факел над местом, где возлежал Иисус, он увидел открытые глаза Учителя, который смотрел на него не мигая. Внезапно лицо его при свете факела преобразилось, веки сомкнулись, грудь приподнялась, открылись уста и послышался стон, затем он открыл глаза, которые осветились сознанием и Иисус прошептал: «Господи, я жив!»
Услышав эту фразу, Иосиф преобразился. Его воля, скованная растерянно-стью, освободилась от этих пут, и он начал энергично действовать. С вернувше-гося к жизни наставника, сняли плащаницу, освободили от погребальных пелен, укрыв своей верхней одеждой, вынесли из гроба, закрыли его снова тяжелой пли-той. Со всеми мерами предосторожности, принесли в потайную комнату. Дали пить целебный бальзам и вновь обработали раны врачующим составом, на основе алое. Рабам за клятву хранить тайну были обещаны вознаграждение и свобода.
Утром в субботу, собрались Первосвященники, старейшины народные и фарисеи, на совет, они хорошо помнили, как Иисус в своих проповедях утвер-ждал, что через три дня после распятия он, Сын Божий, воскреснет. Было принято решение, обратиться к прокуратору с просьбой поставить стражу и наложить пе-чати на гроб, чтобы ученики его, придя ночью, не украли его, провозгласив затем народу, что он воскрес из мертвых. Раздраженный постоянными попытками ис-пользовать его для решения религиозных проблем иудеев, Пилат не вышел к представителям от старейшин, а велел передать им: «Вы имеете свою стражу, ох-раняйте, как можете».
Поспешно была составлена группа охраны гроба и к плите, закрывающей вход, были приложены печати. Весь субботний день и ночь, перед первым днем недели, сменялась стража перед пустым гробом. На рассвете, в первый день неде-ли, к гробу со своими священниками пришел Каиафа, чтобы убедиться в посрам-лении ненавистного отступника и лжепророка. Первосвященник в своих торжест-венных одеяниях величественно стоял у входа в гроб, где находился повержен-ный искуситель народа. Сорвали печати, охрана с трудом отвалила тяжелую пли-ту. Когда она падала, у ног содрогнулась земля. Каиафа не собирался осквернять-ся вхождением в гроб и велел охране войти и удостовериться, что покойник на месте. Охранники вошли и через мгновение, с искаженными лицами, выскочили из гроба, бегом пронеслись мимо ошеломленных священников по склону горы в город. Растерянные и побледневшие священнослужители заглянули внутрь гроба, он был пуст. На помосте лежала плащаница, на ней терновый венец и плат. Во-круг были разбросаны погребальные пелена.
Каиафа поспешно прибыл к своему тестю Анне. В это утро было собранно очередное совещание со старейшинами, на котором было решено не наказывать стражников, а дать им деньги за молчание об истине и ложное признание, что ко-гда они спали, ученики Иисуса вынесли тело из Храма. В первые дни этот слух быстро распространился среди жителей Иерусалима и его окрестностей. Все не-годовали, осуждая кощунственный поступок последователей Иисуса, и готовы были побить камнями вероотступников. Когда прошли дни, которые угрожали опасностью охране, стоявшей у гроба Иисуса, многие из них рассказывали, что земля затряслась, и плита сама отвалилась от гроба, и в страхе они бежали. И в это время тела многих усопших воскресли и являлись в Святом Граде.
Иосиф и Никодим сидели у лежанки, на которую поместили Иисуса. Созна-ние вернулось к нему, и он жадно пил лечебный бальзам, который дрожащими руками поднес воскресшему Иосиф. Выпив напиток, Иисус впал в глубокий сон, два ученика, которые были истинными свидетелями тайны воскрешения Учителя, поклялись хранить ее до смерти. Они еще раз обработали раны целебной мазью и удалились, закрыв потайную комнату. Иосиф поручил садовнику забрать утром из гроба плащаницу и терновый венец. Садовник послал двух рабов, посвящен-ных в тайну, чтобы он отодвинули плиту, закрывающую вход в гроб. Сам, взяв корзину для погребальных вещей, последовал за ними. Подойдя к входу в гроб, они с изумлением остановились, плита лежала на земле, а из гроба доносились взволнованные женские голоса. Вскоре из гроба вышли Мария Магдалина, Ма-рия, мать Якова, двоюродного брата Иисуса, Иоанна, Саломия и некоторые дру-гие. Они держали в руках сосуды с ароматами, которыми должны были помазать тело усопшего Иисуса. Женщины были растерянны, плача и не замечая стоявших невдалеке от гроба двух рабов, поспешно покинули место захоронения. Мария Магдалина страдала больше других, она отстала от остальных и, обливаясь сле-зами, спотыкаясь, шла через сад. Внезапно она столкнулась с садовником, кото-рый со своей корзиной спешил к гробу: «Жена! Что случилось с тобою? Почему ты плачешь?» — отпрянув от нее, испуганно воскликнул садовник. Мария Магда-лина остановилась и дрожащим голосом произнесла: «Унесли из гроба Иисуса и не знаем, где положили его». Подняв заплаканные глаза, она вновь обратилась к садовнику: «Господин, если ты вынес его, скажи мне, где положил его, отдай тело его!» Садовник испуганно отстранился от женщины, которая с необъяснимой проницательностью угадала в нем участника выноса Иисуса из гроба, и закричал: «Не прикасайся ко мне, женщина! Я не знаю, кого ты ищешь, я еще не пришел, я иду к отцу моему!». Садовник поспешно покинул место неожиданной встречи и на глазах Марии направился в сторону от гроба, куда возлагали Иисуса, к месту других захоронений.

Этот "шедевр "не будет проповедан по миру,не будет спасать души,он написан для забвения,а автору на погибель.

_________________
Dum spiro spero

Когда женщины покинули сад, он вернулся к открытому гробу, выполнил поручение, возвратился и рассказал хозяину о произошедших событиях. Мария Магдалина далеко отстав от спутниц, так и не сумевших осуществить посмертное помазание покойного, в полной растерянности чувств, в одиночестве шагала в сторону садов Гефсиманских, где в одном из строений усадьбы Никодима укры-вались от гнева праведных иудеев, ученики Иисуса. Внезапно, ее осенила лас-кающая сознание мысль. «Господи!» – воскликнула она и остановилась. – «Бесы отвели глаза мои, я не узрела, как два ангела у гроба указали путь к любимому Учителю». Она внезапно вспомнила, что вещал Иисус своим ученикам: «Все про-изойдет по Писанию, поражу Пастыря и рассеются овцы. На третий день по вос-крешении моем я встречу вас в Галилее». Теперь Марии было ясно, что не садов-ник обратился к ней со словами участия, это был, конечно, сам Иисус. Это он ласково сказал ей: «Не прикасайся ко мне, ибо я еще не вошел к Отцу Моему и Отцу Вашему и К Богу Моему и к Богу Вашему». Мария Магдалина уже радостно продолжала свой путь к ученикам.
Одиннадцать учеников в страхе за свою жизнь прятались в горнице, пре-доставленной им Никодимом. Они молились, и мрачные мысли одолевали каждо-го. Восторг, который охватил их во время торжественного въезда Иисуса в Иеру-салим, скоро сменился угнетающим ожиданием страшной смерти, которую пред-сказал для себя Учитель. Коварный червь сомнения поселился в их душах. После казни Иисуса и добровольной покаянной смерти Иуды Искариота страх за свою жизнь стал преобладать в их мыслях. Возбужденная и радостная Мария Магдали-на вдруг предстала перед учениками и торжественно возвестила: «Иисус вос-крес!»
Магдалина с восторгом, стала рассказывать о событиях у гроба. Об ангелах, в блестящих одеждах, об Иисусе, в образе садовника. Ученики мрачно смотрели на женщину и с пониманием переглядывались, было ясно, что страстно любящая Учителя женщина, пораженная горем от ужасной смерти, вышла из себя. Когда Магдалина покинула учеников и вернулась в дом, где поселились все жены миро-носицы, Петр и Иоанн под вечер тайно подошли к гробу и, заглянув в него, убе-дились, что действительно, гроб был пуст, только погребальные пелена беспоря-дочно разбросаны у подножия возвышения, где должен был возлежать умерщв-ленный Иисус. С радостной вестью они вернулись в свое убежище. Ученики по-прежнему не верили в рассказ Магдалины о встрече с Иисусом в образе садовни-ка, но в душе стала возрождаться вера, угасшая вместе со смертью Учителя.
Распространенный первосвященниками слух, что ученики похитили из гро-ба тело Иисуса, только укреплял уверенность в правоте учителя, предсказавшего, что он на третий день воскреснет. Скрываясь от преследования, они пытались найти других учеников из семидесяти ближайших и узнать, готовы ли они и далее следовать по пути, на который их поставил их Учитель. Все ученики хорошо помнили, что по воскресении Иисуса, они должны встретить его в Галилее.
Весть о том, что Иисус воскрес, стала быстро распространяться. Магдалина и другие мироносицы были в центре внимания всех, кто был близок и сопровож-дал Иисуса. Магдалина и другие женщины с каждым днем вспоминали все новые подробности событий у пустого гроба. Скоро появились новые свидетельства о воскресшем. Двое из семидесяти учеников по пути в поселок Эммаус недалеко от Иерусалима, где собирались с другими уверовавшими, чтобы идти в Галилею на встречу с воскресшим Иисусом, повстречали странного человека, он подошел к ним и спросил: «О чем вы печалитесь?» Один из учеников, Клеопа, ответил ему: «Неужели ты, будучи в Иерусалиме, не знаешь, что там произошло. Мы надея-лись, что Иисус Назарянин, пророк посланный Богом всем народам, и есть тот, который должен избавить Израиль. Прошло три дня после того как предали его первосвященники на распятие язычникам, и тело его пропало. Женщины, следо-вавшие за ним, придя к гробу не нашли тело его, и говорят, что они видели явле-ние ангелов, которые провозгласили, что он жив. Некоторые из наших не повери-ли и только подойдя к гробу, убедились в истинности этой вести». Странный по-путчик долго молчал, а затем сказал: «Мы все не смышлены, чтобы веровать все-му, что предсказывают пророки. Если вы, следуя за ним из Галилеи, не уверовали, то кто здесь мог знать, что Иисус есть Христос». Только, когда они расстались с попутчиком, их глаза открылись, и они поняли, что это был Иисус. Свидетельство многих женщин, которым являлся воскресший, и появление слухов о том, что за пределами Иерусалима, и в самом городе многим из уверовавших явился вос-кресший, обеспокоило Первосвященников и всех священнослужителей. Им было известно, что член совета Иосиф просил прокуратора взять распятого вероот-ступника и захоронить в своем семейном гробе, приготовленном для себя и своих родственников. Это вызвало всеобщее возмущение священнослужителей, сразу возникло подозрение, что Иосиф, как тайный последователь вероотступника, вместе с другими учениками спрятал тело, чтобы создать видимость его воскре-сения.
На следующую ночь после исчезновения распятого из гроба преданные ра-бы Иосифа и Никодима перенесли быстро возвращающегося к жизни Иисуса в за-городною усадьбу Никодима. Об участие Никодима в погребении Иисуса, было известно в то время лишь немногим участникам событий. Его загородная усадьба была удобным убежищем для верных последователей Иисуса. Воскресшего по-местили в тайной комнате. Такие комнаты были в домах всех состоятельных лю-дей. Обычно она располагалась так, чтобы из нее в смежные комнаты были скрытные выходы, которые можно было открывать только из данной комнаты. Хозяин и самые доверенные гости, находясь в этой комнате, в которую обычно вел тайный ход из-за пределов самого дома, могли быть уверены, что любая их беседа или тайная встреча не могла стать достоянием любопытных домашних и челяди. В то же время сам хозяин или его доверитель мог хорошо слышать, о чем говорят в смежных комнатах, и при необходимости наблюдать за событиями в любой соседней комнате через специальные смотровые щели. Именно в такой комнате поместил Никодим Иисуса и поручил заботам самых надежных рабов. В одной из смежных комнат, имеющей вход только со стороны сада, нашли убежи-ще от преследователей ближайшие ученики его.
Иисус лежал с открытыми глазами, окутанный пеленами, пропитанными лечебными бальзамами. Он только что принял поднесенный ласковыми руками прислужницы питательный и целебный напиток. Мысли его, до этого лихорадоч-но бурлящие в болезненном забытье, стали упорядочиваться, и сознание посте-пенно восстанавливалось. Он осмысленно стал рассматривать окружающую об-становку. Иногда из соседней комнаты он слышал, казалось, знакомые голоса. Вначале, когда он начинал отчетливо различать, кто из его учеников говорит, сознание словно разбивалось о преграду и выхватывало из памяти отрывки из Святого Писания, которые с младенчества впитала в себя его память, освященная Отцом Небесным.
И видел он, как подняли Херувимы крылья свои и поднесли его к восточ-ным воротам дома Господнего. У каждого четыре лица и четыре крыла. Каждый Херувим, сидящий у порога дома Господнего, обозревает все четыре стороны света. Из-под четырех крыльев видны руки человеческие. И увидел он на своде, который был над главами Херувимов, сияющий как сапфир Престол, и слышен был глас Бога Всемогущего: «Сын Человеческий! Ты жил среди дома мятежного: у них есть глаза, чтобы видеть, и не видят; у них есть уши, чтобы слышать, а не слышат. Что ты, сын мой, сделал, чтобы у них открылись глаза и отверзлись уши для слова Господнего!» Иисус почувствовал упрек, в словах Отца Своего, очнул-ся окончательно и понял, что милостью его он остался жить. Господь решил, что не выполнена до конца его воля. Иисус уже в ясном сознании вспомнил молитву Иисуса, сына Серахова: Прославлю тебя, Господи Царю, и восхвалю Тебя, Бога, Спасителя моего! Прославлю имя твое, ибо ты был мне покровителем и помощ-ником и избавил тело мое от погибели. Ты избавляешь надеющихся на Тебя и спасаешь их от рук врагов. Буду хвалить Имя Твое непрестанно и воспевать в славословии, ибо молитва моя была услышана, Ты спас меня от погибели и изба-вил от злого времени. Душа моя была близка к смерти, и жизнь моя была близ ада пресподнего. Искал я глазами заступление от людей, и не было его. И вспомнил я о Твоей Господи милости и о делах Твоих от Века. За это я буду прославлять и хвалить Тебя, и благословлять именем Господа.
Вспоминая слова из молитвы Иисуса Навина, он еще раз понял, как близок ему по духу его тезка. «Я, как и он, еще юношей, прежде, нежели пошел странст-вовать, открывал истинную мудрость в молитве. Я простирал руки мои к высоте и сознавал свое невежество. Господь сберег душу и сердце мое и поделился мудро-стью своей. В награду мне Бог дал язык, и им я буду хвалить Его». Иисус заду-мался: «Почему не закончилось земное служение мое? Волею Отца моего Небес-ного, телесно я жив для себя. Но для чего? Я стоял у порога Отца своего Небесно-го, но почему он снова вернул меня в горнила грехов земных?»
Неожиданно он явственно услышал голоса Петра и других учеников, доно-сившиеся из-за стены. Ученики горячо обсуждали события, произошедшие со дня его распятия. Спорили, что делать дальше. Они не верили рассказам женщин о встрече с Иисусом у гроба, из которого исчезло тело. Сомневались в рассказах многочисленных очевидцев о неожиданных встречах с воскресшим. Все ученики были напуганы тем, что священники обвинили их в страшном преступлении, по-хищении тела усопшего. Самые близкие ему люди, потеряв духовного наставни-ка, были в замешательстве. Скрытно встречаясь с посланцами от семидесяти при-ближенных к несению Слова Христа в народ, они не знали, какими словами обна-дежить их. Слухи об исчезновении тела их Учителя по-разному толковались при-верженцами учения Иисуса. Коварно пущенный Первосвященниками слух о при-частности учеников к похищению тела Учителя подрывал доверие к тем, кто должен быть примером в служение Господу. Предательство Иуды Искариота и его покаяние добровольной смертью, подрывало доверие к другим ученикам. Все ждали от них благостной вести, где произойдет встреча с воскресшим. Народ, с вожделением слушавший проповеди Иисуса, помнил, что воскресший Спаситель обещал явиться к уверовавшим в Галилее. Последователи и ученики спорили, в каком месте Галилеи и на какой горе они должны встретить Воскресшего.
Через несколько дней, проведенных в молитвах, обращенных к Отцу своему Небесному, Иисус почувствовал, что душа его, велением Божьим, вновь обретает власть над телом. Забота и уход, которым окружили его тайные ученики, способ-ствовал быстрому выздоровлению. На десятый день после распятия, он самостоя-тельно передвигался по своему убежищу. Теперь Иисус не только слышал своих учеников, но мог и видеть, не обнаруживая себя. Возвращение духовных и телес-ных сил, Иисус воспринял, как знак Отца своего Небесного, который волею Сво-ей направляет сына Своего, наставить паству свою к устью райских рек. Отец Не-бесный приблизил его к порогу смерти и отвратил от нее, чтобы завершить зем-ные деяния вознесением к Духу Господнему. И открылся Иисусу замысел Отца его Небесного. Ибо ни смерть восхваляет тебя, ни вошедшие в могилу уповают на истину Твою. Живой, только живой прославит Тебя! Ты сохранил жизнь в теле моем, как через Слово Господнее пророку Исайе была сохранена жизнь царя иу-дейского Езекии: «Так говорит Господь, Бог Давида, отца твоего: я услышал мо-литву твою, увидел слезы твои, и вот я прибавлю к дням твоим пятнадцать лет».
Я возвращен к жизни телесной, чтобы подобно Езекии дать последний завет для тех, кто, как пастыри, будут пасти стада свои. Кто уразумел дух Господа, пусть подымут глаза на высоту небес и поймут замысел того, кто сотворил их. Я должен вселить уверенность в учеников своих. Ибо утомленные неизвестностью, слабеют и падают, а надеющиеся на Господа обновляются в силе и, поднимая крылья, как орлы, взмывают ввысь. Дав им благословление от Отца моего, спо-койно уйду я в места, которые указал Господь в юности моей. Там, где сотворил он рай земной, для наших прародителей, Адама и Евы.
Воодушевленный снизошедшим к нему замыслом Бога, Иисус быстро вос-станавливал телесные силы. Иосиф и Никодим постоянно навещали его и сооб-щали о происходивших в Иерусалиме и ближайших областях событиях. Иисус поручил Иосифу послать надежного раба в Назарет и получить от родного брата Якова согласие на тайную встречу. Иисус знал, что через десять дней после его распятия в город из Египта вошел большой караван под началом самого хозяина Раджи. Через тридцать дней он должен двинуться в далекую Индию. Ученики, воодушевляемые быстро распространяющимися слухами о многочисленных встречах с воскресшим Иисусом, обретали утраченную потрясением от казни Учителя уверенность, часто покидали свое надежное убежище, встречаясь с мно-гочисленными сторонниками, уверовавшими в воскресение Спасителя.