вообще в рамках концепции..что тот кто знакомится агрессивно
а) знакомится с агрессией
б)сначала напрягает девушку-что = насилию
в)потом поджидает и насилует
г)потом женится и бьет жену и детей
мой друг который натуральный подкаблучник-ничего не доказывает. единичный случай-один шанс на миллион
поэтому имхо уместно взять худ. литературу-да сюжет там выдуманный-но читатель то реальный-он читая что то возмущается, сопереживает, ненавидит, любит
и есть эффект сдвига эпох-ну скажем сюжет Золушки-уже не тянет..будь доброй трудолюбивой и честной и покорной-и тогда твое счастье хорошо замуж выскочить-тут феминистки с 40 полами ненужны чтобы понять..неа-что то нето
но вот скажем Рыбаков(автор Бронзовой птицы и Кортика)-"тяжелый песок"-вторая половина 20века
Цитата:
Стояли мы западнее Воронежа, в направлении Курска, в деревне, представьте, почти целой. Воронеж разбит вдребезги, окрестные села и деревни пожжены, а эта каким-то чудом уцелела – большая, избы целые, бани топятся, начпрод кое-что подбросил по случаю праздника, у нас трофейный ром и трофейный шоколад… Ну а главное, в этой же деревне связисты и среди них Галя, свободная от дежурства. И уже не сорок первый, а сорок третий, на Гале не стеганка с ватными брюками, а как раз гимнастерочка, юбка, сапожки и прическа… Видная девочка! И вот пришла к нам, к разведчикам, украсила наш скромный праздник.
Короче, первое мая сорок третьего года, обстановку я вам доложил: праздничный стол, ром, тушенка, сало, шоколад, за столом Галя, как королева, тут же и я – за старшего, и выходит, мы пара… И ребята мои так это и воспринимают, тем более именно ко мне она пришла в гости, ребята сообразительные, и как-то так получается, что все понемногу расходятся, куда-то исчезают, как бы по своим личным делам, оставляют нас вдвоем, хотя, можете мне поверить, я их не только к этому не вынуждал, но даже никак не намекал, мне, может быть, и хотелось остаться с Галей, но не могу же я портить остальным праздник… Праздник – это праздник для всех… И я, как старший, мог приказать людям сидеть за столом и продолжать веселиться. Но, с другой стороны, пожелай того Галя, она сама могла бы изменить ситуацию, могла бы тоже подняться и сказать, что если все расходятся, то и она уйдет, и тогда бы я сделал так, чтобы люди остались. Но Галя не встала, не заставила меня задержать людей. И мы остались вдвоем…
Мое внимание было направлено на другое, мысли мои были заняты другим, и ее озабоченность я отнес за счет ситуации: осталась наедине со мной, понимала, что-то должно произойти, возможно, решилась. Я беру ее руку в свои и сочувственно спрашиваю:
– Повздорили?
– Да, повздорили, – отвечает она, но руку не отнимает. Рука немного дрогнула, но я держу ее крепко, ее рука осталась в моей.
– Ничего, – говорю я, – помиритесь…
Чувствую тепло ее руки, мягкость ее ладони и ее близость. Я уже столько лет не дотрагивался до женской руки! Притягиваю Галю к себе и целую.
– Не надо, товарищ старший лейтенант! – говорит она.
Девушке положено сопротивляться, хотя бы символически.
И я хочу снова ее поцеловать…
Но она освободилась из моих рук.
– Я же вам сказала, товарищ старший лейтенант, не надо!
Меня задело не ее официальное обращение, не раздраженный тон, не то, что отстранила меня, а то, каким привычным, умелым, как мне показалось, движением она это сделала. Нехорошее чувство шевельнулось во мне, несправедливое… Раз она умеет так уверенно и сильно освобождаться от мужчины, значит, умеет, когда надо, и не освобождаться.
Все же я примирительно говорю:
– Ну, Галя, зачем ломаться?
Она встала.
– Я думала, вы другой, а вы такой же, как и все. Эх вы, стар-ший лей-те-нант!
В этом «Эх вы, стар-ший лей-те-нант!» мне почудилось желание меня задеть: мол, на КП она имеет дело с генералами, а тут новоиспеченный старший лейтенант, только сегодня получил звание и решил, что теперь ему все дозволено.
Мозги у меня свихнулись набекрень, что ли?! Ничего подобного со мной никогда не бывало, клянусь вам! И отчего – сам не пойму.
И я грубо спрашиваю:
– Лейтенант тебя не устраивает?
– Вы не такой, как другие, вы хуже, те хоть не притворяются, не лицемерят, – сказала Галя.
И ушла.
Я выпил еще полстакана рома и лег спать.
На следующий день все анализирую и понимаю, что вел себя как ничтожество. Надо извиниться, зря обидел девушку. Конечно, ничего уже между нами быть не может, это ясно, но все же почти полтора года знакомы, оказывали один другому уважение, и нельзя расстаться так по-свински, надо остаться людьми; скажу: мол, выпил, нахамил, извини, прости, забудь, будем дружить, как прежде. Ты вела себя правильно, а дала бы мне по морде, поступила бы еще правильнее. Она девочка умная, поймет меня и простит. И оттого, что я решил перед ней извиниться, стало легко на душе. И с такой легкой душой я отправился на другой конец деревни, где жили связистки
.
Цитата:
Между прочим, позже Данилов мне сказал, что сразу понял, что я вру, хочу выручить Галю, и он был этому рад, сам не хотел гробить такую хорошую девочку, только не знал, как прекратить дело, так что мое заявление пришлось кстати. Правду говорил или нет – не знаю, но, во всяком случае, вел он себя в этом деле хорошо, попадись на его месте другой, Галя могла бы здорово пострадать.
Но все обошлось, мы с Галей выходим, она усмехается:
– Спасибо! Чем теперь я вам обязана?
– Галя, – говорю, – зря ты так… Не надо, я вчера вел себя как свинья…
– Я не о вчера, я о сегодня, – перебивает она меня, – вчера было и прошло. А сегодня вы явились сюда как мой старший лейтенант, ведь Данилов так и сказал: «Выгораживаешь своего…» Может быть, вы заявили ему, что я ваша «пепеже»?
– Нет, этого я ему не заявлял, – отвечаю, – так заявлять у меня нет оснований. Просто ты даже не понимаешь, насколько это серьезно и чем могло кончиться.
– Не беспокойтесь, – говорит, – обо мне есть кому побеспокоиться.
– Ну что ж, – отвечаю, – тем лучше, пригодится тебе в следующий раз, передай ему привет, а сама будь здорова!
На этом мы расстались. Я не обратил внимания на ее намеки о защитнике, я его знал: это был наш генерал, командир корпуса, он ценил ее и, вероятно, защитил бы. Не в нем дело… Конечно, два года фронта, нервы истреплются и в двадцать лет, но она была рассудительная и умная девочка, я, наверно, смог бы ее убедить, что я искренне раскаиваюсь в своем вчерашнем поступке. Однако разубеждать ее не было возможности.
Цитата:
Ребята, помните Галю Токареву, телефонистку, была у нас в Сталинграде, потом в штаб армии перешла?
У меня сердце замерло.
– Так вот, – продолжает он, – я ее видел, встретил на Ярославском вокзале, она где-то под Москвой живет, а в Москве работает.
– Где живет, где работает? – спрашиваю.
– Не знаю, – отвечает, – мы с ней были мало знакомы, она даже меня не узнала, я ей напомнил наш корпус, батальон связи… Спросил: как, мол, ты? Ничего, отвечает, хорошо. В шубке, в шапочке меховой, дамочка дай бог!
Что вам сказать? Весь январь сорок седьмого года я провел на Ярославском вокзале. Каждый день, без выходных. С семи утра встречал пригородные поезда, вечером с пяти и до двенадцати ночи их провожал. Бывало, и весь день стоял. А морозы – январские, и народу – тысячи, и платформ – не одна, и светает поздно, и темнеет рано… Гиблое дело… Нет Гали… Я и в справочном бюро узнавал: Токарева Галина Николаевна, родилась в Сталинграде в двадцать третьем году… Нет, не значится, нет такой в Москве. Значит, живет где-то под Москвой… А где?
Наступил февраль, я и в феврале стою, хотя и понимаю: зря!
И все же я ее встретил! Да, да, встретил! Представьте себе! В воскресенье утром. Приехала из Тайнинки, где жили ее родители и где была она прописана, хотя фактически жила в Москве, снимала с подругой комнату, училась в Московском университете, на филологическом факультете, на третьем курсе, на воскресенье уезжала к родителям в Тайнинку, а тут приехала – в магазин.
И я говорю:
– Если не возражаешь, и я с тобой, как раз собирался, тем более человек я приезжий.
– Давно в Москве? – спрашивает.
И что-то не случайное послышалось мне в ее вопросе.
– Да уж с месяц, – отвечаю. – А почему ты спрашиваешь, видела, что ли?
– Видела.
– Где?
– Здесь, на вокзале, два раза видела.
– Почему не подошла?
– Ты кого-то искал, боялась помешать.
– Я тебя искал.
Она помолчала, потом сказала:
– Я знала, что ты меня ищешь. Но зачем?
– Галя, – говорю, – вот я весь перед тобой, какой есть, я люблю тебя, всегда любил только тебя одну, и искал тебя, и нашел.
– И я тебя люблю, – отвечает, – и знала, что мы встретимся, но ты как был мальчишкой, так и остался…
Живем мы уже почти тридцать лет, и все эти тридцать лет как один день. У нас три сына – Яков, Александр и Генрих, внук Игорь и внучка Дина, так их назвали в честь тех, кто лежит в сырой земле…
у меня так отношение-не то что нейтральное-а обычное. история ка история мы же люди а не автоматы из антиутопий-какие отношения без конфликтов, игнора чужого мнения и т.п.?
а оно то-ужас ужас-оказывается!
насильник и мазохистка
оно конечно боевые условия-немного удлинили ситуацию с серией "нет" "нет" "нет" -"да"
Вход
FAQ
Поиск
Я ж вам про тех, кто не согласен. А не про согласных. А вы про что/кого понаписали? 
