Форум атеистов Рунета

лишь бы кто то кормил, да не задубеть зимой

Спячка выходила выгодной со всех сторон. Производство давно было чисто символическим — так только, чтобы занять руки населения, не участвующего в добыче и экспорте сырья. Жизнь, доказали ученые во главе с министром здравоохранения, заметно удлинялась. Мозг отдыхал. В конце концов Россия — страна рискованного земледелия, нас нельзя судить по американским критериям, у нас в иную погоду на улицу выйти — подвиг, а каждый день ходить на работу, наворачивая на себя по три килограмма меха, пуха, кожи, смазывая щеки кремом, а губы специальной помадой,— доблесть, сравнимая с зимовкой в Антарктике. Самое интересное, что Старцев ничуть не завидовал спящим. Он не считал свою работу подвигом, ибо выбрал ее по темпераменту, по любви, а не по наводке профтехобразования.
Иногда он спал, разумеется,— не долее шести-семи часов, через два дня на третий. Дело было не в бессоннице, возведенной теперь в ранг бунта,— а в блаженстве, которое он испытывал, бодрствуя посреди спящей страны

Она была влюблена в экстремиста, уже второй год, влюбилась сразу после школы. Он был ее однокурсником. Учебный год начинался теперь 1 апреля и заканчивался 1 декабря. Однокурсник был красивый, загадочный, грязный, неухоженный. На третий день знакомства он признался ей, что не спит. Они все в организации не спят, потому что не считают возможным отнимать у себя по три месяца. Организация ей тоже понравилась: романтично, и так странно, что их все ищут, а они так запросто растворены в городе: учатся в институтах, кадрят девушек. Она сама не заметила, как стала везде ходить с ним, говорить только с ним, а потом и спать с ним. Матери с отцом он активно не нравился, и это тоже было романтично.
Она действительно едва не разревелась, вспомнив, как стояла одна посреди заброшенной пустой школы, которую облюбовала оппозиция для дортуара, как смотрела на их вождя, с довольным похрюкиваньем забиравшегося в красный атласный мешок, как все они натягивали толстые вязаные шапочки, как закрывали на молнию мешки, оставляя снаружи только поросячьи розовые носы,— и как Паша уже сквозь сон ей пробормотал: ну что ты, как дура! Полезай ко мне! Как ты не понимаешь, нам совсем не обязательно НЕ СПАТЬ. Нам важно СПАТЬ НЕ С НИМИ. Это и есть настоящая оппози… опезо… Кххр…
— А ведь это он дело сказал,— удивился Старцев.— Действительно умный парень, Паша-то.
Женя посмотрела на него с недоумением:
— Но они же все врали, понимаете? Нету никаких экстремистов!
— Почему, есть,— усмехнулся Старцев.— Целых двое. Мы с тобой.
— В смысле?
— В смысле мы не спим. А все спят. Какого тебе еще экстремизма?
Только тут она испугалась его:
— А вы почему не спите?
— Да не маньяк я,— сказал Старцев.— Не бойся. Я дежурный по этому участку, путевой обходчик. Слежу за железной дорогой, чтобы поезд ходил.
— А он ходит?
— В последнее время не ходит,— признался Старцев.
— Тогда зачем же вы…
— Ну, не знаю. Просто так. Считай, что я оппозиция.

Ну вот в ноябре на сало налег, красиво так ломтики порезал, с перчиком огурчиками...Мм. А в конце ноября можно и спать ложиться. В марте проснулся, свежей редисочкой с лучком закусил.

Зарплату за три месяца получил и дальше наслаждаться.

Пандемии все за это время заглохнут.

Мозг много жрет даже в гибернации. Столько сала не сожрать.

лапу сосать? сальную.