Цитата:
Во времена римского императора Августа мир приблизился к рубежу. Уходил в прошлое не просто век, даже не эпоха. Наступала новая эра…
Собирались в катакомбах рабы и пролетарии, рисовали на стенах рыб и ягнят и произносили непонятные слова: мессия, логос, ессеи. Из восточных провинций шел свет нового учения — христианства. Сбывалось древнее пророчество греческих мифов о том, что Европа — дочь Азии. Сбывалось и наполнялось новым смыслом
Из Малой Азии приходит в Рим и быстро завоевывает позиции учение стоиков. Стоиком, например, был Сенека. Он возродил морально— этические стороны философии Эпикура и Лукреция и стремился приспособить их к сиюминутным общегосударственным задачам. Сенека звал к атараксии — спокойствию духа и отрешению его от тела, позаимствовав это понятие у Демокрита и переосмыслив его. К этому же звала молодая христианская церковь. Сенека проповедовал равенство всех перед лицом бога и сетовал на бренность всего земного. О всеобщем равенстве говорили император Адриан и обласканная им христианская церковь. Сенека призывал к терпению и смирению, за которые человека после смерти ждут цветущие поля Элизиума. О загробном блаженстве твердила и христианская церковь. Все это дало право Ф. Энгельсу назвать Сенеку «дядей христианства» («отцом» он считал Филона Александрийского).
Христианство в те времена похоже на иностранца, пытающегося ассимилироваться в чуждой среде, но не способного этого сделать из-за сильного акцента. Было строго регламентировано количество священных птиц и животных — их стало по семь: аист, голубь, коршун, лебедь, орел, сова и удод; волк, козел, кошка, крот, лев, обезьяна и олень. Полеты в небо на колесницах, орлах или собственных крыльях из птичьих перьев оформились в легенду о Енохе, ставшую потом апокрифической — быть может, после лучшего знакомства с языческой мифологией. Енох — христианский вариант шумерийского Этаны (Летающего по небу), поднимавшегося в запредельные выси на орле, как Индра или Кавус. Фаэтон стал у христиан Ильей— пророком, Геркулес— Самсоном, Ипполит — Иосифом. «Добрый пастырь» Христос являет собой копию «доброго пастыря» Гермеса, одной из функций которого является сохранение стад и покровительство пастухам. Оба они изображаются с ягненком на плечах. Из ларца Пандоры христиане извлекли первородный грех, миф о Фаэтоне переделали в легенды о падших ангелах и о Содоме и Гоморре. Борьба Усира с Сетом, Ваала с Мотом, Персея с Беллерофонтом оформилась в битву святого Михаила с Сатаной, а из мифа о борьбе Гефеста с гигантами первохристиане сделали вывод о низвержении Люцифера.
Но еще долго будут жить творения греческих и римских мастеров и связанные с ними легенды, хотя уже в I–III веках Афродиты, Зевсы, Аполлоны, Афины становятся для христиан символом рабства, нищеты и насилия, даже если их создали Фидий или Пракситель. «Растертый в прах Аполлон, — пишет Гегель, — продолжает вызывать благоговение, но это благоговение уже не может быть обращено на прах. Прах может лишь напомнить о благоговении, но не обратить его на себя». Горит Александрийская библиотека. Пылает Пёргам. Огонь пожирает великолепный Серапеум. Разрушаются Артемисион в Эфесе, Парфенон в Афинах, Колизей в Риме. С Гипатии, александрийского математика, философа и астронома, живьем сдирают кожу острыми устричными раковинами, может быть даже не подозревая, что когда-то Аполлон учинил такую же расправу над сатиром Марсием. Уничтожена почти вся языческая керамика и настенная живопись. Но это лишь первые искры мирового пожара. Кризис античного мира, его философии, искусства, религии наступит в 529 году, когда византийский император Юстиниан особым декретом изгонит из Афин всех философов и риторов. Агония начнется после окончания гонения христиан, в 725 году, во времена Лициния и Константина. Смерть наступит при другом Константине — Копрониме, когда в Константинополе в 754 году будет созван печально известный собор трехсот епископов. Собор объявит анафему идолопоклонству
Христианство уверенно пробивало себе дорогу. В 496 году принимает крещение король южных франков Хлодвиг. В 560 году новая вера пришла в Северную Шотландию. Примерно в то же время ее принимают ломбарды — жители Северной Италии, а на живописных берегах Лемана — Женевского озера — возникает христианское государство Бургундия. В 598 году обращается в христианскую веру англосаксонский король Этельберт Кентский, своей столицей он избирает Кентербери. В 630 году к христианскому миру присоединяются Фландрия и Нидерланды, чуть позже — Бавария. Начиная с 654 года христианство принимают ряд княжеств Средней Германии, а к середине IX века уже вся Германия становится под знамя креста. В 860 году ее примеру следуют болгары, а Аскольд крестит в Киеве первых руссов. В 895 году христианство принимает Богемия, вслед за нею — Венгрия, в 930 году английские миссионеры строят первые церкви в Норвегии, а в 965—м герцог Мешко (Мечислав) объявляет христианской Польшу.
К началу XI века языческими оставались лишь мелкие княжества между Эльбой и Шпре на западе, Западной Двиной на востоке, Карпатами на юге и побережьем Балтики на севере. Только на этом клочке Европы еще открыто поклонялись древним богам, быть может уже понимая, что дни их сочтены, подсчитаны и взвешены.
«Вот начало наших законов… — говорит персонаж одной саги. — Все люди должны быть у нас в Исландии христианами и верить в единого Бога — отца, сына и святого духа. Они должны оставить всякое идолопоклонство, не бросать детей и не есть конины. Если кто открыто нарушит этот закон, то будет осужден на трехгодичное изгнание, если же сделает это тайно, то останется безнаказанным…» «Но эта оговорка, — сокрушенно добавляет рассказчик, — была отменена уже через несколько лет, и тогда никто не смел совершать языческие обряды ни тайно, ни открыто… Язычникам казалось, что их крепко обманули, но новая вера введена законом и все люди в Исландии обращены в христианство».
На континенте борьба была бескомпромиссной, без каких бы то ни было оговорок. Ко времени правления конунга Олава Трюггвасона в Норвегии был уже разработан, если можно так выразиться, церемониал свержения и поругания дедовских идолов. Сперва капище разграбливалось вчистую, истуканов, сняв предварительно все их украшения, сбрасывали с пьедесталов и затем сжигали вместе с храмом. Жрецов или адептов старой веры приканчивали на месте, чаще всего это случалось у входа в святилище, которое они пытались защитить. «Олав конунг пошел в капище, — повествует сага, — и с ним несколько его людей и некоторые бонды. Когда конунг пришел туда, где стояли боги, там сидел Тор, самый почитаемый из богов, разукрашенный золотом и серебром. Олав конунг поднял позолоченный жезл, который был у него в руке, и ударил Тора, так что тот упал со своего престола. Тут подоспели люди конунга и сбросили всех богов с их престолов».
Правление этого Олава датируется 995—1000 годами— как раз тем временем, когда в Исландии сравнительно бескровно утвердилось христианство. При другом Олаве, водрузившем на себя корону шестнадцать лет спустя и носившем ее двенадцать лет, в его собственном войске оказалось девятьсот язычников (число, разумеется, священное). «Узнав об этом, конунг велел им креститься… Когда язычники услышали об этом, они посоветовались, и в конце концов четыре сотни человек решили креститься, а пять сотен отвергли крещение и повернули обратно в свои земли». Это был для них лучший выход. Но он оказался не более чем отсрочкой. Его подданные, угрожал при случае Олав, «помнят, что по моему велению их сжигали в их собственных домах и карали другими карами. Их жгли по моему велению, когда они отступались от правой веры и впадали в язычество, не слушая моих слов. Мы должны были тогда наказывать за измену Богу».
О том, как искоренялось язычество, дают, в частности, представление действия его современника — Кольбейна Сильного: «Тут взошло солнце, и все бонды посмотрели на солнце. В это время Кольбейн так ударил по их богу, что он раскололся на куски, и оттуда выскочили мыши, величиной с котят, ящерицы и змеи. Бонды перепугались и бросились бежать». Вывод был совершенно очевиден, и Кольбейн не преминул поделиться им со своими соратниками, погрязшими во язычестве: «…Вы теперь увидели, какова сила вашего бога, которого вы украшали золотом и серебром, поили и кормили. Теперь видно, кому это шло — мышам и змеям, ящерицам и жабам. Плохо тем, кто верит в такого бога и упорствует в своей глупости. Соберите ваше золото и драгоценности, которые здесь рассыпались по земле, и отдайте вашим женам, и никогда больше не украшайте ими чурбаны и камни».
Этот устоявшийся сценарий принесли норманны и на Русь, где в 988 году произошли такие же события. По указанию князя Владимира все языческие идолы киевлян были низвергнуты со своих постаментов и преданы поруганию: их освободили от драгоценных украшений, изрубили топорами и мечами, а потом иных сожгли, а иных бросили в Днепр. Главного бога, коему вчера еще усердно поклонялись, привязали, как провинившегося раба, к конскому хвосту и поволокли к реке, причем двенадцать княжеских дружинников, аналогичных римским ликторам, крепко колотили его батогами и. громко поносили последними словами, а потом зашвырнули в воду и отталкивали его, влекомого течением, баграми до самых порогов, не давая осквернить прикосновением берега голубого Днепра. На холме же, где сиротливо зияли разоренные капища, была вскоре выстроена церковь святого Василия — нового и единственного патрона государственной власти. Точно так же обошелся с идолами в Новгороде Добрыня — дядя Владимира. И судя по тому, что еще в 1227 году в Новгороде были сожжены четыре волхва, едва ли без таких сцен обходились двумя— тремя столетиями раньше.
Но ход истории неотвратим, и прошлое все гуще покрывалось патиной времени. Едва ли уже рассказчики былин помнили, что Соловей Гудимирович — прямой потомок бога— оленя Гуди, и мало кто мог признать в «земле Веденецкой» прибалтийскую вотчину вендов, в «городе Леденце» — глинский Ленчин, а в «море Веряйском» — Балтику викингов. Мало кто видел в Садко человеческую жертву разбушевавшемуся Морскому царю, как забыли об этом и греки, прекрасно знакомые с мифами об Арионе или Андромеде, как забыли иудеи, сложившие историю об Ионе. Арион спасся благодаря своему необыкновенному певческому дару, Садко — музыкальному. Можно отыскать сходные мотивы в эпосе или мифах других народов. И уж вовсе был забыт исток расхожего сюжета о путешествиях в мир иной,' совершенно неожиданно оборачивающийся «царством Индейским». На тот свет путешествовали многие герои — Одиссей, Орфей, Христос в их числе. Но Индия несомненно пришла в сказание после знаменитого, почти легендарного похода Алексадра Македонского, проделанного по стопам Диониса…
Если бы кто-нибудь взял на себя титанический труд такой вот расшифровки легенд и сказаний — сколько неожиданного и любопытного мы бы узнали!
Вход
FAQ
Поиск
