Марианна писал(а):
Ну, мне астрология, к примеру, очень рекомендовала держаться подальше от моего будущего мужа. Я плюнула на ее рекомендации и прожила с ним 25 лет душа в душу, благословляя свой непробиваемый астрологический скептицизм.
Цитата:
Ненавижу астрологию… – сдавленно произнёс он. – Маруська, дура, знаешь, из-за чего со мной развелась?
– Знаю.
– По Зодиаку мы, видишь ли, несовместимы, – тем не менее продолжал с горечью Разяев. – Пять лет были совместимы – и вот здравствуйте вам! Это сейчас Рыбу с Овном в загсе не распишут, а нам-то какая разница? Мы ж ещё до переворота в брак вступили, на нас закон о совместимости не распространяется… У, дура!
– Да уж… – согласилась Анфиса. – Насмешила… И с кем она сейчас?
– Откуда я знаю! Нашла там себе кого-то через астрологическое бюро… по гороскопу… идеально совместимого…
– Квартиру не поделили ещё?
– Нет. Вторую неделю один живу. В двух комнатах…
– Странно… А что это она так?
– Звёзды, говорит, пока размену не благоприятствуют…
Анфиса расхохоталась.
– Ну вот! А ты астрологов ругаешь!
Разяев обиделся.
– Так звёзды ж на месте не стоят! Сегодня так, завтра эдак… Попробовала б она со мной в Лыцке развестись! Там, говорят, за одну только попытку развода ересь шьют… А чуть заметят на тебе руну какую-нибудь или знак Зодиака – тут же в кутузку…
– Тоже приятного мало.
– Так а я ничего такого и не ношу…
Недоверчиво хмыкнув, ещё раз провернул ключ.
Надо полагать, с разводом Разяев смирился, поскольку, увидев с порога, что дверь в ту комнату, где лежали вещи, принадлежащие бывшей супруге, освобождена от висячего замочка и распахнута настежь, он подумал в первую секунду об ограблении и только о нём.
Лёха… – со всхлипом выдохнула она, вскинула руки и, стремительно подойдя к Разяеву, припала к светлой бежевой куртке. – Прости меня… Я была неправа… Чёрт бы драл все их гороскопы!..
А развод? – угрюмо напомнил он.
Отстранилась, уставила на него тревожные стремительно просыхающие глаза.
– Снова заявление подадим…
– Не распишут. Мы по Зодиаку несовместимы…
– Узнавал?
– Узнавал.
– М-мф!.. – Пребольно стукнула кулачком в грудь. – Мерзавцы!.. – Неистово оглядела брошенные как попало вещи. – Собираемся! – внезапно скомандовала она.
– Куда?
– В Лыцк.
Какой Лыцк? – заорал он. – Какой тебе Лыцк, дурёха?
– Такой! – огрызнулась она. – Границу ещё не закрыли… И гражданство ещё можно менять…
Мы не беженцы, – отчеканила она с достоинством. – Мы – политэмигранты. Мы – жертвы режима. Нас насильно разлучить хотели… по Зодиаку их бесовскому… Подумаешь, развели! Это тут развели… А в Лыцке православные коммунисты у власти. Там и слова-то нет такого «развод»… Короче, завтра с утра – в консульство.
В Лыцком консульстве их приняли без очереди. Взволнованный рассказ об испытаниях, выпавших на долю четы Разяевых, был выслушан с сочувствием. Маруся превзошла саму себя: крыла почём зря хиромантию, эзотерику, гебраистику, очевидно путая её с герменевтикой, дважды ударилась в слёзы
Потом появился кто-то из высокого начальства с Орденом Трудового Красного Знамени на чёрной рясе.
– Не хмурьтесь, не хмурьтесь, – дружески ободрил он Лёху. – Самое страшное уже, считайте, позади…
– Да я не о том… – кашлянув, отозвался тот. Голова давно шла кругом, и Разяев плохо соображал, что и кому следует отвечать. – Насчёт трудоустройства… Вот я, скажем, сейчас без работы, мне всё равно… а Маруся-то у меня визажист…
Краснознамённый чернорясец устало улыбнулся.
– Поработала, поработала, я гляжу, баклужинская пропаганда, поработала… – мягко упрекнул он. – Не такие уж мы аскеты, как вам тут напели. Если хотите знать, визажисту в Лыцке дел непочатый край. Вот молодёжь наша, комсобогомол, моду завели: портреты вождей и угодников на щеках рисовать. А мы не против… Так что к Марусе вашей очередь выстроится. Будут, как говорится, подставлять левую взамен правой… А вы, хе-хе, полагали, мы сплошь в веригах ходим?..
***
Напротив выхода из здания автовокзала приткнулось одинокое такси. Разяев наклонился к приспущенному боковому стеклу.
– Не подскажете, где тут поблизости беженцев из Баклужино регистрируют?
– Политэмигрантов! – возмущённо поправила Маруся.
Шофёр, мрачный усатый детина, чем-то похожий на Феликса, только раза в полтора крупнее, выбрался из машины и молча указал на сияющий неподалёку куполок под красной пятиконечной звездой.
– Видишь? – торжествующе говорила Маруся, катя подпрыгивающий на стыках плитки колёсный чемоданчик. – Просто взял и показал! А в Баклужино посадил бы в такси и полчаса по городу колесил…
Муж отмалчивался – его чемодан на колёсиках был куда объёмистей и тяжелее.
– Исповедальную карту предъявите, пожалуйста…
Разяев вскинул глаза. Перед ними стояли трое в чёрных рясах. У каждого на шее повязан алый пионерский галстук. Два рослых паренька (видимо, братья-близнецы) и, разумеется, ясноглазая пигалица. Куда ж без них!
– Простите… что?
– Исповедальную карту. Когда вы последний раз были на исповеди?
Супруги беспомощно переглянулись, но тут со стороны вокзала подоспела помощь – в лице того самого таксиста.
– Э! Э! Орлы! – одёрнул он дружинников, небрежно предъявляя им какое-то удостоверение, причём явно не водительское. – Это ж беженцы! Дайте хоть до пункта регистрации дойти! – Спрятал книжечку и ободряюще улыбнулся приезжим. – Извините… У нас с этим строго. Мой вам совет: как зарегистрируетесь – прямиком на исповедь… Вы ж из Баклужино… Грехов, чай, поднакопилось…
Вход
FAQ
Поиск
Успейте послушать то, что другие будут читать 
