а вообще позиция Сергея которому душно надо чтобы в главе церкви стоял именно поп знакома-и за нее и ратуют такие вот попы:
Цитата:
Не прикидывайся дурнем, – не успокаивался священник. – На нас идут дьявольские гуситы огромной силой, жгут, грабят, убивают. Мне жизнь дорога. Я еду во Вроцлав, может, они туда не дойдут. Вам советую сделать то же самое.
– За совет благодарю, – наклонил голову августинец. – Но меня здесь, в Клодзке, обязанности держат. Мы с господином Путой будем город оборонять. И обороним с Божьей помощью.
– Может, обороните, может, нет, – обрезал Фесслер. – Это ваше дело. Уйди с дороги.
– Защитим Клодзк, – монах и не думал уступать, – с Божьей помощью и добрых людей. Любая помощь пригодится. И твоей не побрезгуем, Фесслер. Ты своих прихожан в беде бросил. Имеешь возможность вину искупить.
– Что ты мне виной в глаза тычешь? – разорался священник. – И искуплением? Прочь с дороги! И думай, что говоришь! Ты в моем лице оскорбляешь Церковь! Тебе-то какое дело, голытьба нищая? Что я ухожу? Да, ухожу, ибо это моя обязанность – спасать себя, свою особу и Церковь! Надвигаются еретики, священников убивают, я в своем лице Церковь спасаю! Ибо Церковь – это я!
– Нет, – спокойно возразил августинец. – Не ты. Церковь – это верующие и верные. Твои прихожане, которых ты бросил в Вальтерсдорфе, хоть обязан был им помочь и быть опорой. Это эти вот люди, которые готовятся к обороне, а не к бегству. Так что брось мешок, преподобный, бери кирку и отправляйся работать. И помалкивай, Фесслер, помалкивай. Я человек послушный, но здесь находится господин сотник. Он, прости его Господи, не грешит ни покорностью, ни излишним терпением. Он может приказать тебя на работу батогами гнать. А может и повесить приказать. Господин Пута наделил его широкими полномочиями.
Фесслер раскрыл было рот, готовясь возразить, но мина сотника заставила его быстро закрыть. Отчаявшись, он принял врученную ему кирку. Его спутники взяли лопаты. Лица у всех были истинно мученическими.
– В работе счастье Божее! – крикнул им вслед монах. – И не советую лениться и лодырничать! Сотник смотрит!
– Ох, – буркнул себе под нос Бисклаврет. – Ох, легко-то у нас здесь не пройдет. Эй, люди! Кто он, этот монах? Кто-нибудь его знает?
– Это Генрик Фогсдорф, – подсказал им один из возниц, управляющий телегой, наполненной каменными шарами для бомбард. – Августинский приор. Пользуется уважением в народе.
– Оно и видно.