|
к сожалению изменена не только буква-но и суть к сожалению есть другой комплекс мифов
Ха́ос (др.-греч. χάος от др.-греч. χαίνω, «раскрываться, разверзаться») в мифологии древних греков[1] — описанная впервые Гесиодом в «Теогонии» персонификация изначального состояния мира до появления чего бы то ни было (до возникновения упорядоченной Вселенной (космоса) с появлением Геи и Эроса). Согласно Гесиоду, «Прежде всего возник Хаос»[2][3][4]. По изложению Гигина, он порождён Мглой, и в браке с Хаосом Мгла породила Ночь, День, Эреба и Эфира[5].
безу словно это связанные боги..эрос Сила что творила мир (без богов еще)-Эрот некая аватара, проявление олицетворение этой силы-уже в созданном мире в приинципе у Олди которые мифы копают очень глубоко-он очень правильно выведен
Бронза, ставшая детским плачем. Скука, рассыпающаяся песком вечности. Любовь, простертая бескрайним морем.
— Нашел, — я не стыдился слез. — Нашел! Боги, какой же я был дурак! боги!..
Он присел рядом, на камень.
— А я тебе что говорил? Был, есть и будешь. Только боги здесь ни при чем.
— Ты бог, — сказал я. — Ты соврал мне.
— Нет. Я не вру и не промахиваюсь. Я — Сила. Там, где бог говорит: «Я!», Сила молчит: «И я тоже!..» Там, где бог молчит, Сила смеется: «И я тоже!..» Закон Силы: я не есть все, но я есть во всем. Я — Сила, а ты — дурак.
— Сам дурак, — ответил я.
Он наклонился совсем близко. Лицом к лицу. И странность, мучившая меня с детства, прояснилась сама собой.
У него были змеиные глаза.
Не всегда. Временами. Когда ему хотелось.
Сперва явился аромат яблок.
— Радуйся, Афина, дочь Зевса, — сказал кучерявый.
— Радуйся, Эрот, сын Хаоса, — ответила синеглазая.
Я молчал.
Я не был уверен, что не сошел с ума, и вся встреча не происходит исключительно в моем помраченном воображении. Хотя нет, в последнем-то я как раз был уверен.
— Ну ладно, пойду-ка, — Далеко Разящий поднялся на ноги, запрокинул голову, вглядываясь в сиреневое небо. — Не буду вам мешать. Поворкуйте, голубки… наедине…
— «И я тоже»? — спросил я, улыбаясь.
— Наконец-то… — повторил он, скрываясь во тьме храма.
Аромат яблок сгустился.
— Однажды он явился к моему сводному брату, — приподняв пеплос до колен, она опустилась прямо в траву, мокрую от росы. Избегая прикасаться к бесформенному камню. — И попросил дать ему выстрелить из Фебова лука. Братец всегда был вспыльчив, вспыльчив и глуп, как и все красавчики.
— С тех пор у брата одни неприятности с любовью, — вместо ответа сказала она. — Дафна в лавр превратилась, Гиацинта диском убило… Коронида-нимфа сгорела
_________________ И свет во тьме светит, и тьма не объяла его..
|