Форум атеистов Рунета

Лучше быть таким, чем дебилом как вы, который только и умеет, что лепить идиотские ярлыки.

Да и какие ярлыки?

Казалось бы ещё не успела осесть пыль после предыдущего провала, а киношники уже выкатывают нам очередной ребут Хищника. И в этот раз (очередной) нас уверяли, что всё будет ну совершенно по-другому! По классике! Трушно! Близко к оригиналу! Мол, формула разгадана! Ипичный монстрюк из космоса вернулся, как и мега-герой, который должен его остановить. Более того, новая картина – связующее звено! Нам, наконец, должны показать супер-пупер-гига-ультра-чебуратора – Рафаэля Адолини, который так до упячки удивил Хищнегов, что они почти четыре века хранили его пистолет! То самое ого-го, которое мы ждали уже тридцать с гаком лет! Что ж, показали… И удивили, да...

Тачина все еще продолжала смотреть на Джо Кинга. И когда он обернулся, он не мог не встретиться с ее взглядом. Он прочитал в нем одобрение.
Судья заметил это.
— Вы хотите что-нибудь сказать? — обратился он к Квини. — Что-нибудь, что может прояснить дело? Вы знаете, куда направился Джо Кинг, когда вы отъехали на своем автомобиле?
— В эту ночь он был со мною.
— С тобой… где?! — Старому судье пришлось собрать все свое самообладание, чтобы продолжать спокойно задавать вопросы.
— Об этом я хотела бы умолчать.
— Квини! Что это значит?
— Он был со мною.
Судья поднялся.
— Квини, он… он тебя изнасиловал?
— Нет.
Наступило молчание.
Старый судья тяжело вздохнул.
— Квини! Ты повторишь это при твоем отце?
— Да.
— Когда ты вернулась домой?
— Утром. Мой автомобиль перевернуло бурей.
— Ты… ты… ты понимаешь, что ты говоришь?
— Да.
— Ты хочешь спасти этого проклятого гангстера? Ты любишь его?
— Он был со мной. Это чистая правда.
— Ты должна будешь поклясться перед судом.
— Я готова.
— Чем ты можешь это доказать?!
— Я надеюсь, что у нас будет ребенок.
Квини не видела выражения лиц полицейских. Она смотрела только на Джо Кинга. У него снова был отсутствующий взгляд.
— Квини… — В тихом голосе судьи звучало отчаяние. — Квини… От этого человека? В уме ли ты?
— Я хочу ребенка. Он будет прекрасен и силен.
— Ребенок убийцы…
— Нет, мой муж не убийца.
Судья откинулся на спинку стула.
В выражении лица Джо Кинга не было и следа триумфа. Он был смущен.
— Квини, — сказал старик, — ты не знаешь, что ты наделала, но что сделано, то сделано. Ты выбрала нелегкий путь. Может быть, и отец не пустит тебя в дом; может быть, и школа откажется от тебя. Но заметь, Квини, что, хотя ты и освобождаешь своего мужа от суда, ты не можешь очистить его. На его совести так много зла. Цепочка отпадает как улика, но Гарольда Бута еще нет здесь, и, прежде чем мы не найдем его живого или мертвого, подозрение остается в силе. На Джо Кинга все еще будут показывать пальцем, и ты теперь не сможешь сделать ни одного шага, чтобы люди не посмотрели тебе вслед.

Мужество женщины?

сильная независимая женщина... но вот беда-это же как в Мужество женщины-классическая. Еще лет 20 в любом кино Голливуда легко встречаемая (условно Сара Конор)

но сейчас то нужна истеричка-феминистка.

вот такая в Добыче и есть... ничего не знает не умеет-плюет на интересы племени -и жутко на показ страдает. Большей частью от сексизма

Оно самое!

Так это СМОТРЯ КОМУ нужна. Повесточке – нужна. А зрителям – не знаю. Они же за всё своей монетой голосуют – вот по этому и судить будет можно: достигнет успеха в прокате или провалится.

Мдя-я... Н-ну-ну…

Оно самое!

...разбрасывать вдвое более тяжелых мужиков одними руками..

... тоже на капитализм надеялся-но теперь думаю зря. дотации подключат стандартно из бюджета или принудительным сбором под видом добровольного с фирм(как у нас на РПЦ) а статистику засекретят и исказят-собственно уже процесс пошел но кольцах Власти

собственно Красный циник там сразу увидел главную проблему...

на фоне этих качеств фемка в индейской одежде-что, орет, истерит, не умеет бегать, не понимает как ходить по лесу-и замечает болото лишь оказавшись в трясине, особенно комична

Так и меня это же заинтересовало. Потому и сказал, что непременно надо посмотреть.

Станислава втащила тюк в типи и развязала узлы ремней.
Из-под рук, словно живая, разворачиваясь сама собой, хлынула волна серебристо-серого меха, сразу затопившая почти все пространство между очагом и задней стенкой шатра.
Пальцы тонули в густой шерсти, теплой и мягкой, с нежным, почти пуховым подшерстком. Она гладила ворс ладонью и пыталась определить, какому зверю принадлежала такая чудесная шкура.
Еще никогда она не получала такого большого и богатого подарка. От кого он? И за что?
В типи заглянула Ва-пе-ци-са, ахнула от восторга, засмеялась и опустилась на колени рядом со Станиславой.
— Уф! Какая ты счастливая, Та-ва! Великий Маниту благосклонен к тебе. Такие подарки женщина получает только один раз в жизни!
Погладив мех пальцами, Ва-пе-ци-са нащупала что-то в глубине, раздвинула густой ворс.
— Этот гризли убит ножом. Охотник дрался с ним один. И убил первым ударом. Он — очень смелый человек. В его душе нет страха.
— Гризли? Так значит это — гризли? — вскрикнула Станислава.
Еще там, в Польше, девочкой, она читала о серых канадских медведях. Трехметрового роста достигают эти гиганты, и страшнее их в ярости нет никого. Они — хозяева горных лесов Канады и Аляски. Все звери уступают дорогу гризли. Даже волки, почуяв его след, сворачивают со своей охотничьей тропы.
— Ци-са, почему мне? Человек рисковал жизнью… и вдруг — мне…
— Разве ты не такая же наша, как я, как Большое Крыло, как Черная Рука?
— Кто этот охотник?
Глаза индианки не хотят встречаться с ее глазами.
— Я не знаю, Та-ва. Ты очень счастливая
И она заговорила о днях хорошей охоты, о доброте Духа Леса, о погоде, о том, что вчера нашла целый склад сушеных грибов, заготовленных белками.
— Ци-са, ты знаешь этого человека!
— Нет, Та-ва. Откуда я могу знать?
**
Наконец он шевельнулся, поднял с земли сухую ветку, бросил ее в огонь и произнес тихо:
— Что привело ко мне Та-ва?
— Вождь, — сказала она. — Я знаю, что ты всегда внимательно слушаешь и судишь по справедливости. Я пришла к тебе за советом.
Станислава старалась говорить так, как говорили с Высоким Орлом другие женщины племени, как говорила Ва-пе-ци-са, обращаясь к нему, — с достоинством и уважением. Ему, видимо, понравилось начало. Он улыбнулся.
— Мои уши открыты для твоих слов, Та-ва.
Он опустил веки и словно задремал в свете костра.
— Несколько дней назад кто-то подарил мне шкуру серого медведя. В вашем племени, Высокий Орел, мне дарят все, только я не могу подарить ничего. Мои руки не умеют делать то, что умеют руки женщин-шауни. А то, что умею делать я, вам не нужно… Мне остается только принимать подарки. Так и на этот раз. Я приняла подарок. Он дорог мне, как внимание, хотя это очень большой подарок. Но прошло еще несколько дней, и мне подарили вторую шкуру. Я не знаю того, кто дарил, но приняла и этот подарок. Разве могла я обидеть человека, рисковавшего жизнью? Я знаю, как опасен серый медведь… Но сегодня, когда я вышла из типи, я увидела третью шкуру. Я не хочу ее принимать. Но я не хочу обидеть охотника. Что делать мне? Скажи свое слово, Леоо-карко-оно-маа.
Высокий Орел поднял веки.
Лицо его стало суровым. Он сделал какой-то неопределенный жест рукой, словно отгонял от себя нерешительность. Что это? Неужели он волнуется? И почему он молчит?
— Что делать мне? — повторила она.
Он заговорил, будто пересиливая себя:
— Ты должна принять этот дар. Он от чистого сердца. Это знак уважения к тебе, Та-ва.
— Но я не знаю того человека. Я не возьму шкуру, пока не узнаю его имя.
— Я дарю тебе эту шкуру, женщина. Этого серого мичи-мокве я убил в каньоне Прыгающей Козы три дня назад. А тех гризли — в прошлую луну…
— Ты?.. — вскрикнула Станислава.
Все вокруг ушло в туман, как во сне. Только лицо Высокого Орла видят глаза ее. Оно серьезно и немного грустно теперь. Отсветы горящей ветви пляшут на его щеках, на лбу, на иссиня-черных волосах.
…Ближе, ближе лицо, словно вырезанное из твердого красного дерева, и вот уже только глаза, темные, как грозовое небо, неподвижные, ждущие.
— Леоо… — говорит она и слышит свой голос чужим, как бы со стороны. — Такой подарок? Зачем?..
— Я хочу, чтобы мой типи был твоим типи и чтобы над ним всегда кружились голуби и пели песни любви. Хочешь ли ты этого, Та-ва? Мое сердце ждет.
Она медленно приходила в себя.
Померк огонь костра. Спрятались в темные закоулки тени. Запах трав стал густым и тяжелым. Жаркий трепет углей наполнял типи призрачным светом.
Молча стоял Высокий Орел.
Ждал.
Вырез куртки треугольником открывал его шею и грудь.
Мерцал бисер шитья, матово светился благородный мех выдры.
Станислава увидела то, чего не заметила раньше. Поднялась. Обошла красные угли очага и, протянув руку, коснулась пальцами грубой повязки, открывшейся в треугольном вырезе.
— Ты ранен?.. скажи мне, Высокий Орел, ты ранен? Это из-за меня?