Форум атеистов Рунета

https://www.litres.ru/boris-konofalskiy/ob-avtore/

Об авторе
Борис Конофальский – современный российский писатель, автор циклов «Инквизитор» и «Рейд». Пишет в жанре исторического и детективного фэнтези, а также боевой и героической фантастики



сам пока прочитал первые две:

1.Нечто из Рютте
2.Мощи святого Леопольда

Осень Средневековья увидела свет в 1919 г., сразу же после чудовищной европейской войны, в нейтральной тогда Голландии, драматической точке покоя, окруженной со всех сторон дымящимися развалинами недавно еще такой благополучной Европы. Книга имела необычайный успех. Она неоднократно переиздавалась, почти сразу была переведена на немецкий, английский, французский, шведский, испанский, итальянский, а впоследствии вышла на многих других языках, включая польский, венгерский, японский. Через 70 лет появилось и русское издание.

Осень Средневековья неотделима от других литературных явлений своего времени. В том же 1919 г. выходит Der Untergang des Abendlandes Освальда Шпенглера. В первые послевоенные годы европейского читателя начинает покорять эпопея Марселя Пруста A la recherche du temps perdu. И то, и другое название вполне подошло бы книге Йохана Хёйзинги. Она тоже посвящена концу, закату – если не Европы, не Запада, то закату великой и прекрасной культуры европейского Средневековья. Она тоже увлекает читателя в поиски за утраченным временем. Критики отмечали близость Осени Средневековья к французским символистам Гюисмансу (1848–1907) и Реми дё Гурмону (1858–1915), а также к нидерландским писателям-новаторам 80-х гг. XIX в.

Осень Средневековья возникла как реакция на декаданс, на упадок, который тогда наблюдался повсюду. Невыносимое предчувствие, а затем и переживание катастрофы Первой мировой войны, обостренное и личной трагедией – за несколько недель до начала войны умирает любимая жена, с памятью о которой эта книга осталась связана навсегда, – видимо, пробудили в Хёйзинге героическое желание выразить, передать состояние разрушения и гибели всего привычного окружения как нечто уже известное, уже бывшее, а тем самым и преодоленное в прошлом! Осень Средневековья – яркая и насыщенная энциклопедия европейской культуры в ее блистательнейшую эпоху. И это не только гибель, но и надежда. Ностальгическая устремленность в священное прошлое европейской культуры – оборотная сторона надежды на будущее.

Обращаясь к цитатам, книга погружает нас в необъятный археологический материал культуры. Это образчики франкоязычной литературы пышного, утомленного накопленной роскошью XV столетия, стихи, отрывки из бургундских хроник, мемуаров, поговорки, отдельные слова и выражения того времени. Цитаты из Писания, латинских религиозных трактатов, творений немецких и нидерландских мистиков. Отрывки из сочинений ученых, писателей, историков, философов XVIII и XIX вв. Библейская латынь V в., французский XIII–XV вв., средненидерландский и средневерхненемецкий. Цитаты в подлиннике, в переводе автора на нидерландский язык, в изложении, пересказе или – аллюзии, помеченные ссылками на источник. Эта бесконечно притягательная в своем многообразии словесная ткань, как живая, пульсирует в многомерной структуре книги. Цитаты вовлекают читателя в причудливое путешествие во времени и пространстве.

Скадермен Ярослав Игоревич Родин (Яр) находится в очередном дальнем космическом поиске на корабле «СКДР-9». Когда корабль находится в субпространстве и из всего экипажа бодрствует только Яр, на корабле появляется мальчишка, на вид — вполне обыкновенный земной подросток, — назвавшийся Игнатиком (Тиком). Непостижимым образом он уводит Ярослава с корабля и перемещает на Планету, где знакомит с Алькой, Читой и Данкой. Приключение, начавшееся как весёлая игра или неожиданное возвращение в детство, заканчивается трагически: старая Крепость, где Яр с ребятами укрываются от Нашествия, рушится.

Хотя в этом мире, как и в нашем, существуют руководящие органы и законы, фактически в нём правят «те, которые велят» — существа, принимающие облик людей, но людьми не являющиеся. Когда им что-то нужно, они приходят к людям и велят им поступать так или иначе. Сопротивление карается, в зависимости от обстоятельств, вплоть до уничтожения несогласных, но мало кто решается сопротивляться. Ни пули, ни другое обычное оружие не берут «тех, которые велят». Про «тех, которые велят» знают все, но большинство предпочитает делать вид, что их не существует. Несколько десятилетий назад на Полуострове, где происходит действие, была война берегов: люди с правого берега протекающей там большой реки воевали с людьми с левого. С тех пор почти все жители Полуострова воспринимают человека с другого берега как потенциального врага, по крайней мере — как того, кто никогда не может стать другом, хотя уже никто не помнит, из-за чего началась война. В этом мире много странных вещей и явлений, которые, однако, воспринимаются его уроженцами как само собой разумеющиеся.

А откуда возьмется правительство? — сказал Чита. — Правительства были раньше, когда люди ещё воевали.
— А сейчас не воюют?
— Сейчас? — удивилась Данка. — Сумасшедшие, что ли? И без того хватает…
И все же Яр задал ещё вопрос:
— Если нет правительств, кто же управляет людьми на всей… Планете?
— А зачем ими управлять? — опять удивилась Данка. — Маленькие, что ли? Каждый и так знает, что ему делать.
— Да нет, говорят, всё же управляют, — как-то сумрачно возразил Чита.
— Мы ещё маленькие, мы это не проходили, — чуть насмешливо сказал Алька.

Никто не знает… Но все боятся.
— Непонятно… — отозвался Яр.
— В том-то и дело, что непонятно, — подавленно сказал Чита. — Вроде бы всё в порядке. Бегаем, играем, в кино ходим, всё у нас есть. Не то что в старину, когда воевали и голодали. А только временами что-то не так…
— Что не так? — напряжённо спросил Яр. — Что, ребята?
— Многое. Даже не объяснишь, — вздохнула Данка.
— Да нет, можно объяснить! — резко перебил Чита. — Ну вот, недавно Алька вечером прибегает и дрожит: «Почему облака такие? Я не могу на такие смотреть…»
— Я не дрожал… Просто холодно было, — тихо сказал Алька и стал дуть на коленки. Потом завозился и отодвинулся от огня.
— А что за облака? — спросил Яр.
— Обыкновенные, серенькие… А я посмотрел, и тоже страшно стало. А потом оказалось, что полгорода в панике было…
— Ну а дальше? Что-нибудь случилось?
— На этот раз нет… Правда, две машины столкнулись… А зато четыре года назад — эпидемия. И какая-то непонятная: все врачи заболели первыми… И в позапрошлом году опять…
— Или нашествия эти… — сказала Данка.

Чтобы защищать «галактики», — не растерялся Яр. — От всяких экспериментаторов… Кстати, любопытно узнать: кто вы такие? Жители Планеты или принесло вас откуда-то?
— Простите, Ярослав Игоревич, но про это я в самом деле не могу…
— И не надо, — устало сказал Яр. — Как-нибудь докопаюсь. В конце концов, ничего оригинального в вас нет. Ещё в древние эпохи всякая нечисть прикрывалась словами о прогрессе.
Тот натянуто улыбнулся:
— В древние эпохи… Какой вы всё-таки ребёнок. Видимо, поэтому и нашли общий язык с теми четырьмя.
«Ах ты, гад», — тоскливо подумал Яр.

Естественно, в т е х… Они возглавляли «отряды умиротворения». Война им была уже не нужна, и они решили срочно навести порядок на Полуострове. Они сначала стравливали между собой боевые группы с разных берегов, а потом ослабевших после стычки стремительно разоружали. Оружие сжигали, а людей… ну, с людьми было по-всякому. Кого-то отпускали, а тех, кто начинал что-то понимать… в общем, по-всякому. Я насмотрелся. И стал стрелять метко.
— А пули…
— У нас был человек, который умел отливать нужные пули. И заговаривал их… Как в средневековье против нечистой силы, да?.. Но, Яр… Мы стреляли не только в них. В тех, кто им помогал, — тоже. Никуда не денешься…

Потом… Если есть время, а человек не совсем дурак, он приходит к какой-нибудь здравой мысли. Вот и я понял: воевать с н и м и бесполезно.

— Почему? — спросил Тик и со стуком поставил чашку. Алька тоже поставил, но бесшумно.

— Сейчас объясню, хлопцы, — ласково сказал Глеб. — Сейчас… Вот представьте, что у вас на кухне завелись тараканы. Их можно давить, морить разными порошками. Можно их на какое-то время вывести. А потом они опять… Надо не тараканов морить, а чтобы на кухне была чистота. А если там грязь и плесень, они разведутся снова… Разве не простая мысль?

— Простая… — сказал Яр. — Но…

— Разве они — тараканы? — перебил Алька.

Глеб жёстко сказал:

— Я не знаю, откуда они взялись и какие они в своей природной сущности, хотя бился над этим много лет. Может, пришельцы из других пространств, а может, наша собственная плесень. Только точно знаю: это цивилизация паразитов… Если их можно назвать цивилизацией… Они — тараканы и клопы. Посудите сами. Сколько сил надо положить, чтобы развести пчёл или, скажем, шелкопряда. А клопы лезут из щелей сами — стоит хозяевам только зазеваться или стать ленивыми… Вот и в человеческой жизни: когда люди становятся равнодушными, ленивыми или слишком сытыми, когда им наплевать на свою планету, появляются те, которые велят. И кое-кто из людей — не против: так спокойнее и проще… Яр! В истории вашей Земли разве не случалось такого?

Но, Ярослав Игоревич! Подумайте…
— Мы думали, Магистр. Хотите совета? И совет, и наш последний ответ. Уходите. Найдите себе какую-нибудь завалящую галактику, где нет разумной жизни, и устраивайте там свои фокусы сколько угодно… Боже мой, Магистр, неужели вы все настолько тупы? Неужели не понимаете, что здесь вы всё равно обречены? Вы столкнулись пока с самым началом сопротивления, с самыми крошечными его зародышами. А что будет, когда за вас возьмутся люди многих планет? И не таких замороченных, как эта, а сильных, дружных…
— Ничего не будет, — холодно сказал Магистр. — Ни планет, ни людей. Стоит нам шевельнуть пальцем…
— Что-то вы не очень им шевелите, — усмехнулся Глеб. — «Не будет людей»! А за чей счёт будете существовать вы? Магистр, вы же паразиты.
— Тем более, — непроницаемо отозвался Магистр. — Тем более мы не можем воспользоваться советом. Для нас бесполезны галактики, где нет жизни. Да и галактик таких нет.
— Но и здесь вам делать нечего, — сказал от двери Чита.
Магистр оглянулся.
— Ты не прав, мальчик. У нас есть цель…

Странный мир будущего – мир, где люди еще от рождения программируются под профессионалов-«спецов».
Странный контракт молодого спеца-капитана – слишком привлекательный, чтобы не таить в себе каких-то скрытых «но».
Странный экипаж летящего к звездам корабля – экипаж, который выглядит набранным случайно, но в случайности этой, похоже, есть некая загадочная система.
Все ждут. Что-то должно случится… И случается.
Что-то страшное. И совсем не то, чего ждали…

- Вы с Эбена! - воскликнул Алекс, прозревая. - Черт...
- Да. - Женщина выдержала его взгляд. - Эбен, карантинная планета. Я там родилась. Служила в Корпусе Взаимопонимания до тридцати лет. Была взята к плен во время Битвы Покрывала. Пять лет психотерапии. Временное гражданство Империи с правом работать и размножаться.
- А почему вы так быстро проиграли войну? Эбен десять лет назад мог выставить флот почти равный имперскому! И плюс подготовка.., по три специализации минимум, да? Что случилось?
- Вы действительно не понимаете? - В голосе Джанет мелькнуло удивление. - Нас же не готовили воевать с людьми! Наоборот... Мы знали, что человеческая раса должна властвовать над Вселенной. Еще полгода, год, и нас никто бы не смог остановить, поверьте. Господь разгневанный.., да крейсера класса “Литургия” способны были срывать фотосферу со звезд, превращать их в суб-Новые! Очистительное пламя, в котором сгорели бы все планеты Чужих.
- Хорошо, что их не успели построить, - наблюдая за реакцией женщины, сказал Алекс.
- Почему не успели? Два крейсера были готовы. Прорваться в чужие зоны они бы не смогли, а вот нанести удар по Солнцу или Сириусу.., запросто! - Она невесело рассмеялась. - Дорогой капитан, мы не могли воевать с людьми! Недочет нашей же собственной пропаганды. Мы уговаривали, молили.., объясняли.., захватывали в плен и промывали мозги.., но убивать таких же, как мы.

Будь проклят этот Эбен, будь проклята их сумасшедшая церковь Разгневанного Христа, будь прокляты генные инженеры, вложившие в Джанет приказ ненавидеть Чужих...а эти секунды ничего не изменилось - женщина все еще плакала, уткнувшись в подушку. Вот сама каюта Алекса поразила. Вроде бы у Джанет почти не было вещей, но она ухитрилась совершенно преобразить унылую стандартную обстановку. Над кроватью висело распятие - именно такое, которое принято на Эбене - с Христом, освободившим одну руку и потрясающим крепким кулаком

Ерунда. - Джанет покачала головой. - Полная ерунда. Хваленый следователь-спец тоже так считает, но он не прав. Мы сделаем Цзыгу малой кровью.
- Как, черт возьми?
Джанет недоуменно посмотрела на него:
- Ты действительно не понимаешь? Алекс, ведь моя родина не уничтожена! Эбен накрыт изолирующим полем, но снять его - дело нескольких минут.., если Император отдаст приказ.
У Алекса перехватило дыхание. А Джанет рассудительно продолжала:
- Нашу планету нельзя мерить обычными критериями. Поверь - я-то знаю. Там, под скорлупой, по-прежнему жива Церковь, патриархи, большая часть флота. Там строят новые корабли. Там создают новое оружие. И ненависти к Империи в наших людях нет. Если снять поле - Эбен встанет в строй рядом с Империей. И поверь, ничего равного крейсерам класса “Литургия” или рейдерам “Анафема” в Галактике до сих пор не создано! Ваш Император... - Алекс отметил эту случайную.., или намеренную?., оговорку, - ., всего лишь малый ребенок. Но в имперском совете сидят не одни лишь идиоты. Если война станет неизбежной, с Эбена снимут карантин. И тогда Цзыгу обречены. Я прикинула.., мы потеряем от пяти до пятнадцати планет, прежде чем боевые действия переместятся на территорию Цзыгу. Скорее - пять, чем пятнадцать. А если Южно-Приморская лаборатория на Эбене довела до конца разработки по глюоновой сети - корабли Чужих сгорят на выходе из гиперканалов.

Итак... - задумчиво сказал Холмс. - Прежде всего - несколько не относящихся к делу впрямую сообщений. Имперский совет принял решение.., оно уже подписано Императором, что в случае широкомасштабного военного конфликта с планеты Эбен будет снято изолирующее поле, после чего Империя официально обратится к Собранию Кардиналов с просьбой о помощи. Уважаемая Джанет Руэло...
Женщина вздрогнула. Ее лицо, где смешались радость и тревога, напряглось.
- Как вы полагаете, откликнется Эбен на просьбу о помощи?
- Да, - не раздумывая, ответила негритянка. - Без сомнения.
Снятие изолирующего поля с Эбена займет не менее четырех часов. Если поле исчезнет, то наш флот начнет широкомасштабное развертывание и удары превентивного возмездия.

Мне больше Витя Пелевин нравится и Миша Елизаров. Лукьяненко не моё.

. Гайдар удивительный мастер слова,

Жил человек в лесу возле Синих гор. Он много работал, а работы не убавлялось, и ему нельзя было уехать домой в отпуск.
Наконец, когда наступила зима, он совсем заскучал, попросил разрешения у начальников и послал своей жене письмо, чтобы она приезжала вместе с ребятишками к нему в гости.
Ребятишек у него было двое – Чук и Гек.
А жили они с матерью в далёком огромном городе, лучше которого и нет на свете.
Днём и ночью сверкали над башнями этого города красные звёзды.
И конечно, этот город назывался Москва.

Если бы вы знали, сколько книг я прочитал в детстве. Читаю свободно с 4 лет. Сейчас читаю поменьше - устаю читать. Годы.