Крестоносец писал(а):
Возможно, только у высших животных. У низших вряд ли.
«Закон Божий» — всё-таки учебник для школьников, а потому отец Серафим не вдавался в те подробности, какие школьниками ещё не могут быть усвоены. Он ограничился тем, что большинству наиболее интересно и полезно — учением о душе человека. А поскольку нет общецерковного соборно принятого учения о человеке вообще, то он взял за основу учение святителя Феофана Затворника. И в общем-то правильно, что нет соборно принятой христианской антропологии, ибо предмет богословия — Бог, а человек в его цельности есть предмет философии. Мiром занята наука.
Как известно, Библия не содержит сколь-нибудь развёрнутого учения о душе, поэтому христиане восприняли и развили аристотелевское учение о душе, хотя ранние богословы (например, Ориген) пытались приспособить платоновское учение, но оно предполагает независимость души от тела, а потому и способность переселения души из тела в тело, что точно противоречит апостольскому учению, согласно которому всякому человеку подобает единожды умереть, а затем — Суд.
Согласно Аристотелю, у души нет частей, но есть три силы: растительная, животная и разумная. Растительная сила придаёт телу жизнь. Душа растений имеет только эту силу. Животная сила отвечает за волю, чувств и эмоции. Душа животных обладает только этими двумя силами. И, наконец, разумная сила отвечает за ум, память и речь. (Не забудем, что Аристотель считал, что природа скачков не делает, а потому чётких границ между тремя видами душ нет. У некоторых животных, например, есть зачатки разума. И точно есть память и воображение.)
Человеческая душа имеет все три силы. По Аристотелю, чем в большей степени человек развивает разумную силу души, тем больше он приближается к Богу, который есть чистое мышление. А как развить эту разумную силу? Заниматься философией. Только те души обретают бессмертие, которые занимаются философией, т.е. занимаются чистым мышлением, не связанным ни с какими прагматическими интересами, уподобляясь через это Богу.
Остальные души исчезают в момент смерти.
Нетрудно увидеть тут отличие аристотелизма от христианства.