что касается самой повести это очень очень сложный текст
могу снова порекомендовать лекцию Барковой "Лекция 5. Два непонятых шедевра"
Цитата:
Мы сейчас с вами живем в обществе, где, во-первых, мужчина не зависит от женщины, женщина не зависит от мужчины. То есть традиционную семью разрушила не пропаганда с Запада, а такие страшные вещи, как микроволновка, автоматическая стиральная машина и прочие роботы-пылесосы, которые позволяют мужчинам прекрасно обходиться без женщин. Знаете, электрический шуроповерт – это тоже очень интересная вещь. Женщину феминисткой делают не зеленые волосы, а такой шуруповерт в руках.
Ну-с, давайте о «духовных скрепКах», как их русский народ называет. Вот у нас тут большинство аудитории дамы. Представьте себе, что вы куда-то идете и у вас иного выхода нет, кроме как пройти через толпу пьяных мужиков. Как вам уцелеть в этой толпе? Выход только один: найти не очень пьяного мужика, который вас проведет, и идти за ним, в него вцепившись. Это спасет. Если вся ваша жизнь связана с окружающими вас очень агрессивными мужиками… опять же неважно, какой национальности, татаро-монгольской или еще какой, вам до зарезу необходим какой-то мужчина, за которым вы будете как за каменной стеной. И даже если он вас будет бить – лучше он, чем весь мир вас растопчет. И весь наш феминизм испарится со скоростью водички на солнышке – очень быстро. Понимаете? И в такой ситуации, когда без мужчины не выжить, не выжить просто физически, то здесь, знаете ли, духовные скрепы будут очень крепкими. Они, может быть, будут не очень духовными, но железно держаться за своего мужчину будет любая женщина, если она не самоубийца.
«Сидяше бо едина девица, ткаше красна, пред нею же скача заец. И глаголя девица: “Нелѣпо есть быти дому безо ушию и храму безо очию!”». То есть плохо дому быть без ушей и хоромам без очей. «Юноша же той, не внят во умъ глаголъ тѣх, рече к девице…» То есть он, не поняв тех слов, к ней обратился: «Гдѣ есть человекъ мужеска полу, иже здѣ живет?» Она же рече: «Отецъ и мати моя поидоша взаем плакати. Брат же мой иде чрез ноги в нави зрѣти». Итак, отец мой и мать пошли взаймы плакать, а брат мой пошел через ноги… Знаете, как переведено? «На покойников глядеть».
огда я в научном (!) переводе читаю «чрез ноги в нави зрети» – «на покойников смотреть», то я в ярости. Это дважды абсурд, во-первых, потому, что понятие «навь» и понятие «покойник» – это два противоположных способа смерти и два противоположных посмертных бытия, а во-вторых, простите, на каких покойников? Покойников что, сложили под деревом? Нет, он пошел смотреть через ноги на собственную смерть. Если он сорвется, он станет навьем. И съест своих же родителей и сестру. Очень страшно. Но это было отступление из соседнего предмета, в смысле из курса мифологии, а мы возвращаемся к зайцу. Это символ, как бы это поцензурнее сказать, жениха.Речь идет о том, что посланец князя Петра еще только вошел к Февронии, а перед ней уже скачет заяц. То есть у нее уже есть жених. Петр – это действительно ее суженый. И поэтому пытаться уклониться от брака с Февронией для Петра – это идти против божественной воли
Вот такая у нас грустная история с «Петром и Февронией», потому что Ермолай-Еразм не был понят современниками, его труд – это не повесть, это же житие, оно предназначалось для Великих Миней Четьих, о которых мы будем говорить в следующий раз. Великие Минеи Четьи – это собрание всей христианской литературы Древней Руси. Свод всего, что написано на душеполезную тему на момент XVI века. И естественно, что комиссия этот текст категорически не приняла. То здесь зайцы скачут, то какие-то сказочные мотивы и прочие импортные безобразия. «Нет, спасибо», – сказала комиссия в XVI веке. Дальше пришло советское время. Текст подавался однозначно в рабочее-крестьянском ключе: быть из трудового народа хорошо, Феврония хорошая, Ермолай-Еразм тоже хороший, потому что поэтизирует крестьянство, фольклорные мотивы привносит, иголка эта самая – вот она, крестьянский разнообразный труд, неважно какой. Ура. Н-да. Ну и сейчас… я уже ругалась. Государственный праздник День Ромашки – день памяти Петра и Февронии, текст трактуется как гимн супружеской любви, а немногие читавшие реагируют вопросом «Чё?!», поелику ничего похожего на супружескую любовь там не обнаруживают. И от непонимания пишут разные мерзости в Интернете.
Очень грустная история. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о судьбе «Повести о Петре и Февронии».