|
Герман Рашбилович, нужны ли уроки религии в школах?
– В школах, на мой взгляд, вполне возможно ввести курс религиоведения, знакомящий с историей, теологией и обрядностью основных конфессий. Такой предмет может вести, например, учитель истории. Что касается собственно преподавания религии, то это вопрос очень щекотливый.
– Почему вы считаете его щекотливым?
– Можно привести примеры из истории. Закон Божий был одним из основных предметов в российских школах всех уровней до революции. Мы также знаем, что преподавался он довольно формально, дети его не любили, из гимназий, как правило, выходили люди, скептически относившиеся к религии или убежденные атеисты. Низкий уровень преподавания религии известен нам по литературным произведениям. Можно вспомнить "Детство" Горького, "Серебряный герб" Чуковского, рассказы Чехова, где священники показаны, как правило, невеждами и пьяницами, а ученики всячески увиливали от этих уроков.
В Германии в XIX и начале XX веков в средних учебных заведениях тоже были уроки религии. К католикам приходил патер, к лютеранам и реформатам – пастор, к евреям – раввин. Опять же, достаточно почитать Томаса Манна или Фейхтвангера, чтобы увидеть эффективность этих занятий.
– Как же тогда лучше знакомить детей именно с верой, давать возможности выбора и опоры в духовной сфере?
Гораздо разумнее, мне кажется, организовать для представителей каждой конфессии приходские школы при церквях, мечетях и синагогах, где мотивированные дети будут не из-под палки, а с удовольствием знакомиться со своей верой под руководством квалифицированных духовных наставников.
– Замечаете ли вы рост числа верующих, практикующих в своем окружении?
– Для горских евреев связь с верой – не внешняя атрибутика, а часть самого кода нашей идентичности. Даже в советские годы, когда исповедовать религию было не просто трудно, а порой опасно, наша община продолжала соблюдать традиции, пусть и скрытно. У евреев вообще невозможно отделить национальное от религиозного – это два переплетенных корня одного дерева. В 1990-е годы мы получили возможность снова говорить о вере открыто, и тогда, можно сказать, и начался настоящий религиозный ренессанс.
Сегодня задача уже иная: удержать внимание молодежи, выросшей среди соблазнов нового мира. Чтобы она не теряла связи с прошлым, не забывала язык, традиции, ценности. Именно это – главное направление нашей работы.
– Есть ли предопределенность в истории религиозности общества, ее росте сейчас?
– Как известно, человек предполагает, а Бог располагает. Хотелось бы надеяться, что так оно и есть. С конца XVIII века по всему миру, прежде всего в Западной Европе, наблюдалось наступление секуляризма. И мы видим, что ни к чему хорошему это не привело, а народы мира сегодня снова возвращаются к вере.
В Талмуде сказано, что, если все евреи Земли соблюдут два шаббата подряд, наступит Избавление (в иудаизме это означает приход Машиаха, наступление эры окончательного освобождения еврейского народа и всего человечества от зла, страданий и духовной тьмы – ред.). Так что есть к чему стремиться.
– Может ли, с вашей точки зрения, растущая религиозная вовлеченность сделать Россию сильнее внутренне и внешне?
– Россия граничит со множеством стран, относящихся к разным, зачастую совсем не схожим цивилизациям. Современная же ситуация в мире обещает долгосрочную перспективу выживания, тем более – развития, для стран, являющихся носителями цивилизационных моделей. Все, что существует на политической карте мира в парадигме "производство-потребление" и этим исчерпывается, обречено на бесцветное существование в тени тех государств и объединений, которые являются носителями смыслов. Смыслы же рождаются не на бирже, а в религиозном лоне.
Так что ответ, безусловно, положительный: растущая религиозная вовлеченность вполне может сделать Россию сильнее внутренне и внешне. Духовный рост общества – это не просто дело верующих, это вопрос национальной безопасности.
_________________
И свет во тьме светит, и тьма не объяла его..
|
Вход
FAQ
Поиск
