Форум атеистов Рунета

Интересная интерпретация.

Андрея долго и строго допрашивали в особом отделе, но не так строго, как он сам много раз допрашивал себя.

Он бы так спросил: "В чем вина твоя, Андрей, перед родиной? - В том вина моя, что я смерти убоялся. - А еще в чем? - А еще в том, что я веру потерял. - Отчего же случилось так, Андрей? - Оттого, что душа у меня была бедная. - А теперь не боишься смерти? - А теперь не боюсь. - Где же ты смертного страха лишился, Андрей? - В рабстве. Рабство горше смерти. - И там же веру нашел? - Нет. Нашел ненависть. Она веры крепче. - Чего ж ты хочешь теперь, Андрей? - Оружия прошу. И места в строю, товарищи. - Зачем тебе оружие, Андрей? Чтоб прощение отца заслужить? - Мне его прощения мало. Чтоб вину свою перед родиной искупить? - Мне и этого мало. Для одного боя хватит. А я к вам на все бои пришел. - Чтоб ненависть свою насытить? - Ее насытить нельзя. Она - смертная. - Зачем же тебе оружие, Андрей? - Чтоб до конца драться! До победы! На меньшем я не помирюсь".

Так его не допрашивали в особом отделе. А может, и спрашивали, но другими словами, и, внимательно поглядев на него - так, словно в душу глянули, - поверили и направили в строй. Тут ему дали оружие. Он взял винтовку. Она была совсем такая же, как и та, брошенная им в кукурузу, когда сдавался немцам, - обыкновенная русская, трехлинейная, с золотистой ложей и граненым штыком. Отчего же раньше была она для Андрея бесполезным дрекольем, а сейчас показалась грозной силой?
**
Папка пришел! - радостно завопила Марийка. - Папка наш совсем пришел!
- Не совсем, дочка! - ответил он. - Мне еще далеко идти.
Он обвел семью жадным, нетерпеливым взором, но отца не нашел.
- Где отец? - хрипло спросил он.
- Он у себя лежит. Раненый, - торопливо ответила Антонина.
Андрей вошел к отцу.
Тарас лежал в постели и на Андрея взглянул, как тому показалось, насмешливо.
- А-а, Андрей! - усмехаясь, протянул старик.
Андрей со злостью сорвал что-то с груди и, зажав в кулаке, сказал отцу:
- Здравствуйте, тату! И прощайте! А это, - он швырнул что-то на стол; тускло звякнуло оно, как полтинник, - жив ли буду, или погибну - берегите! и выбежал прочь.
Тарас слабым голосом позвал жену.
- Покажи, что он там кинул!
Бабка Евфросинья подала ему медаль.
- "За отвагу", - прочел Тарас и опять усмехнулся. - Убежал? Гордый черт, моей крови!

С Богом ли он боролся? Чтобы бороться с Богом, нужно признать Бога противником, а фараон говорит: «кто такой Господь, чтоб я послушался голоса Его и отпустил [сынов] Израиля? я не знаю Господа и Израиля не отпущу» (Исх.5:2).
И ещё сказал: «для чего вы, Моисей и Аарон, отвлекаете народ [мой] от дел его? ступайте [каждый из вас] на свою работу. И сказал фараон: вот, народ в земле сей многочислен, и вы отвлекаете его от работ его» (Исх.5:4-5).
«праздны вы, праздны, поэтому и говорите: пойдем, принесем жертву Господу» (Исх.5:17).

Ни разу фараон не обратился к Богу, потому что фараон считал Моисея жрецом Сета — бога пустыни, куда Моисей и собирался идти с народом для жертвоприношения и молитвы. Сет же у египтян — это кто-то вроде дьявола, а потому молиться ему было неуместно фараону. И разве казни не убеждали фараона в том, что еврейский Бог — это дьявол, который приносит бедствия?

Сначала фараон боролся с Моисеем, а потом со своими страхами.

"С Богом невозможно бороться. А те, кто борется с Богом всегда являются неудачниками.

"Не поймите меня правильно", я не сдаюсь и не признаю Вашу правоту (наверняка Вы это переживёте), просто, думаю, на этом этапе могу за Вами оставить последнее слово - оно всё равно ничего не решает.
Хочу только немного уточнить, я правильно понял, что Вы считаете "борьбу с Богом" позитивным явлением в жизни любого человека на пути к познанию Бога?
Просто исходным тезисом к этой дискуссии послужило высказывание:

Да, я особо и не спорю. Так, мыслью растекаюсь. Патриарх так сказал, а я вспомнил эпизод с Иаковом. И другие. И что-то у меня сложилось. И мнится мне, что не всем надо бороться с Богом. Бог предлагает борьбу тем, кого он избрал для особого дела. .

Если долго идет дождь — долго-долго, так, что становится невтерпеж и дороги обращаются в грязевые реки, а тропки в лесу соответственно в грязевые ручьи, когда всякая колдобина или ямка предстает небольшим прудом или даже озерцом, когда земледелец, поначалу радовавшийся дармовой воде, начинает злиться и покрикивать ни за что на скотину и домочадцев, есть верный способ прекратить потоки и заткнуть хляби небесные.

Для этого надо выбрать всем миром молодца посмелее и послать его в лес, предварительно обув его в самые лучшие и прочные сапоги во всей деревне, надежно смазанные от сырости салом и дегтем. Кроме того, ему надо отдать, не пожалеть лопату — пусть даже лопата новая, из дорогого железа. Деревянная тут не подойдет.
Молодец, если он не полный дурак, пошарится-пошарится по лесу да и выбредет в конце концов к избушке бабы-яги, поедучей ведьмы.
Если поедучая ведьма по случаю дождя отсиживается в избе и ждет погоды, тогда худо. Тогда молодцу волей-неволей придется вступить с ней в смертный бой ради жизни на земле, и неизвестно, чем этот бой закончится, потому что молодцу на грязи да мокрой траве скользко, а баба-яга может свободно летать вокруг него в ступе и лупить пестом по башке, по плечам, по всему, куда попадет.

Если же окаянная старушка окажется в отлучке, облетая окрестности или гостя у кикиморы, или молодец все-таки сумеет сбить на лету ступу и успокоить ведьму черенком лопаты — тогда все в порядке. Тогда достаточно забросить лопату на крышу избушки — и дождь надолго прекратится.