|
Я – новый человек на этом форуме, как и вообще на каких-либо форумах. Обратиться сюда меня побудил вопрос, который кажется мне важным, поскольку речь идет об институциональной реформе. Назревает принятие закона об «оскорблении чувств верующих». Речь идет не об «угрозе жизни» или «воспрепятствовании осуществлению религиозных обрядов», как было в редакции УК РСФСР, а именно о «совершении действий, оскорбляющих чувства». Это угрожает создать широкое поле деятельности для фанатиков, «активистов» и граждан, страдающих психическими отклонениями. Оспаривать эту законодательную инициативу, на мой взгляд, бессмысленно. Закон вполне светский, т.к. в теократическом государстве он был бы просто излишним атрибутом (не включали же в индексы запрещенных книг произведения атеистов просто потому, что они запрещены по определению). Противоречий с Конституцией нет (читайте Конституцию). В мире на фоне всеобщей тенденции агрессивного легизма и пуризма он не вызовет осуждения. Представляются важными две стороны вопроса. Первое. Закон был бы сбалансированным, если бы включал формулировки о том, что публичное выражение идей и взглядов, отличающихся от догматов традиционных религиозных конфессий, и следование этим идеям не наносит оскорбления чувствам верующих. И, что все элементы правовой защиты, предусмотренные законом, распространяются также на граждан, не принадлежащих ни к одной из традиционных или вообще религий. Второе. По моему мнению, верующих, действительно оскорблять не надо. Во-первых, это бессмысленно. Во-вторых, вообще не надо никого оскорблять. Как и не стоит близко к сердцу воспринимать маргинальное хамство в собственный адрес. Когда фанатики с двух сторон лупят друг друга дубинами, результатом становятся разбитые головы и копящееся чувство взаимной обиды. Не лучше ли стремиться к спокойному диалогу разумных людей. Тогда результатом может стать общественный консенсус. На самом деле, мне кажется, этим путем прошли все нынешние светские государства. В нашей ситуации просто проявляется временный хаос, вызванный структурной реформой. Мы все родом из страны, где государственная идеология (подчиненной частью которой был атеизм) подавляла религию. Теперь религия снова занимает освободившуюся нишу. Человеку, который является атеистом по внутреннему убеждению, трудно понять этот процесс. Как и трудно понять атеистов тому, кто склонен руководствоваться коллективной идеологией. Но ведь мы, и те, и другие, живем в одной стране вот на этом отрезке ее истории и принадлежим к одному обществу. Вот и надо стремиться друг друга понимать, находить общие платформы и цели. А то, или хаос будет продолжаться, или новое равновесие может принять формы весьма причудливые.
|