вообще научное мышление для нашего мозга -самое извращённое)) а то протонаучное что показывают древние мыслители-слегка извращенное
для научного надо вывернуть мозг на изнанку, отказаться от здравого смысла и изнасиловать мозг.
поэтому скорее понятно отношение Декарта (мыслю следовательно существую)-который понимал способность понимать, как некое божественное подобие. оно истинное понимание максимально не природно-но на нем можно постичь природу! уверенность Пятипалого, что то что ему на блюдечке дано-было всегда, может вызвать лишь смех. исходно так никто не мыслил.
вообще интересно что первая письменность (например линейное слоговое письмо крито-микенской цивилизации) для литературы, культуры и т.п непригодно. это язык межевых записей, учета мешков зерна, и таможенных сборов.
но для науки то он как раз пригоден. но никто не собирает и не обрабатывает информацию и не ведет мышление на этом языке. только хозяйство и торговля. но у нас есть богатая живопись! рисунок вполне научнопригоден
но мы не видим ни карт ни чертежей. мы видим странных существ и химер, где смешиваются людские и звериные черты. мы видим огромных людей (боги? цари?), мы видим сложные явно магические узоры.
но религиозные представления-литературного языка требуют, а он еще не изобретен. предания конечно существовали устные, а человек их лишь рисовал
археологические находки показывают об огромных торговых маршрутах от гор Армении до островного Уэльса. и что и сколько от каких народов привозят-уже зафиксировано на древних языках
но никакой верификацией -географии оставления карт никто не ведет! когда появится литературный язык-мы наконец узнаем, где живут сирены, где минотавр, где ходит огромный гигант Таллос, где чудовища нападают на корабли купцов
и тоже никакой научной верификации или около того! людям это -ненужно. этим никто не занят. это противоестественно для мозга
очень хорошо это описал Иванов в Руси Изначальной:
Цитата:
Какими бы сочетаниями звуков ни обозначали себя населявшие Европу народы, и в дни первых путников и в гораздо позднейшие, каждый, вступив на полуостров, ощущал здесь близость Востока.
Вот холм, заросший кипарисами. Деревья громадны, таких никто не видел. В черную сень леса можно войти, как в пещеру, и отдохнуть от жары. Нет, вероятно, там обитают боги. Безопаснее не приближаться к неведомому.
Древний путешественник обладал пронзающим зрением. Ему случалось видеть дриаду в зеленой тени рощи. На мягком песке бухты он не раз находил следы перепончатых лап хитрого тритона, а однажды весло его галеры задело гребенчатую спину существа, ничем, кроме обманчивой внешности, не отличающегося от него самого. В волнах он замечал лица с высоким лбом человека над пастью рыбы. Он слышал топот кентавра, смех фавнов. Он знал наверное, что в пене моря у берегов, изрезанных заливами, рождаются тела богинь, дочерей Океана.
Этот человек ничего не знал только о чудесах. Все было естественно и просто – земля населена живыми существами, как небо звездами. Бык мог оказаться богом, по прихоти принявшим облик торжествующей плоти. Следовало благоразумно отвернуться, чтобы не проявить низкое любопытство. Толстый уж, лениво уползший за камень, мог вернуться старцем в благожелательных морщинах улыбки – сделай вид, что не понял, не уловил тайну метаморфозы. В крике ворона звучало предупреждение, а полет коршунов таил пророчество для судеб не одного смертного, а целого народа.
Родной залив пришельца, горы привычных ему очертаний, долину, холмы населяли, кроме обычных, и особенные существа. Здесь, в новом месте, тоже, наверное, жили свои боги, герои, видения. Необходимы внимание и осторожность, дабы не оскорбить одних, не обидеть других.
Где-то мирно, по-домашнему, лает собака. А вот в роще вечнозеленых дубов каменное здание с двумя колоннами. Легко догадаться – одна в честь Европы, другая – ее сестры. С обрывистого берега видна вода, напоминающая великий разлив великой реки. А за ней – земля, которая носит название женщины – Азии. Здесь кончилась страна Европы. Внизу у моря ждет челн.
Пора принести жертву местным богам, и путник, войдя в скромный храм Босфора, склоняется перед алтарем. Жрец или рыбак приносит петуха, голубя, может быть – рыбу. Пламя уносит запах жертвы, которым наслаждаются боги и питаются тени героев. Хозяин и гость по-братски делят между собой жертвенное мясо.
В дар храму путник приносил серебряный кружочек, кусок бронзы или железа или еще что-либо. Боги берут дань от достатка людей, а вещи изменяют цену. Меняются и боги в течении реки времен. Кажется только, что никогда не изменялись имена двух женщин-сестер, Европы и Азии. Несколько звуков в неистощимой памяти о единстве людей-потомков. Имена умерших нельзя изменить.
Редко кто бросает очаг и богов очага из одного любопытства.
Жрец и путник, воздав должное покровителям, обменивались полезными сведениями. Звучали слова, обозначающие лен, кожи, масло, зерно, воск, амбру, сало… Тревожное наслаждение путешественника соединялось с мыслями о выгоде торговли.
В мире, населенном видениями и богами, так же нужно знать цены вещей и выгоды обмена.
Когда эллины попросили Аполлона Дельфийского указать место для новой колонии, бог ответил:
– Против жилища слепцов.
Тогда на азиатском берегу уже сидели в городке Халкедоне выходцы из Мегары. Они «проглядели» великолепную бухту на противоположном европейском берегу, названную впоследствии Золотым Рогом.
Вход
FAQ
Поиск
