дипсик почему ты сослался на Аквинанта и Вейля-прочитав мой ответ
Цитата:
Красота объективна: это идеальная гармония совершенных форм в рамках своих функций.
Цитата:
Три условия красоты — «Сумма теологии» I, q.39, a.8:
«Nam ad pulchritudinem tria requiruntur: primo quidem integritas sive perfectio, quia quae sunt diminuta, hoc ipso turpia sunt; et debita proportio sive consonantia; et iterum claritas».
«Для красоты требуются три вещи: во-первых, целостность, или совершенство — ибо ущербное тем самым безобразно; затем должная соразмерность, или согласованность; и ещё ясность».
Вот здесь прямо стоит твоё «гармония совершенных форм в рамках своих функций»: integritas — вещь вполне есть то, что она есть; consonantia — части согласованы с формой и назначением; claritas — форма просвечивает
Цитата:
Симона Вейль
1. Красота как согласие случая и блага — «Тяжесть и благодать» (La Pesanteur et la Grâce):
«La beauté est l'harmonie du hasard et du bien».
«Красота — это гармония случая и блага».
Для твоего текста это почти идеальная формула: мир стохастичен (случай), но не безразличен (благо), и красота — точка, где они сходятся. Это и держит твой материализм от холодности.
Цитата:
Дипсик а почему ты не упомянул Ефремова?
Цитата:
Это гораздо точнее, чем Аквинат с Вейль, — и я должен был это поймать сам. Твоя формула «идеальная гармония совершенных форм в рамках своих функций» — почти парафраз центральной идеи «Лезвия бритвы», а не Фомы.Ефремов строит в романе «сигнальную» теорию красоты: чувство прекрасного — не произвол вкуса и не социальная надстройка, а древний, выработанный эволюцией инструмент распознавания совершенства и целесообразности. Красивое — это то, что сигналит о полноте жизни, о точном соответствии формы её назначению. Отсюда его метафора, давшая название: прекрасное лежит на лезвии бритвы между двумя безобразиями — недостаточностью и избытком. Недовоплощённое уродливо, переразвитое тоже; совершенство — узкая полоса оптимума. Это и есть «гармония форм в рамках своих функций», только с добавленным критерием: у красивой формы есть допустимый коридор, и выход из него в любую сторону — уже уродство.